Страница 47 из 143
- Глядите-ка, мы разбудили спящую красавицу! - Он опустился на колени перед окровавленным лицом Джайала. - Не больно-то ты силен в рисовании, Иллгилл. То, что ты накалякал, ни на что не похоже, сам знаешь. - Приподняв голову Джайала, Вибил грохнул ею о каменный пол. Из глаз у пленника посыпались искры, и он едва расслышал Вибила сквозь шум в ушах. - Никаких сокровищ ты нам не покажешь, Иллгилл. Все забрал с собой твой отец, когда бежал на север. От тебя нам не больше проку, чем от дохлого пса. И мало того - нам с ребятами еще придется взять на себя труд отволочь тебя вампирам.
- Так мы не поведем его в храм Исса? - спросил кто-то.
- Нет - в этот час храм заперт покрепче, чем ведьмино лоно. Думаете, Голон поверит нам, если мы продержим Иллгилла тут всю ночь? Нас убьют заодно с ним - верно, как то, что труп смердит.
Остальные ответили одобрительным гулом - как видно, новых хозяев Тралла здесь любили не больше, чем старых. Но Вибил снова нагнулся над лежащим, и Джайала замутило от запаха раки.
- Так, значит, ты вернулся из-за невесты? Вот это здорово! Ты у нас прямо столп добродетели - людей бьешь как мух, а никчемную шлюху спасаешь. - Джайал гневно поднял голову, но рука гиганта швырнула его назад. - Не спеши так, Иллгилл, скоро ты окажешься на улице. Но сперва мы расскажем тебе о твоей невесте. Дочь Орлиного Гнезда, как же! Есть на что поглядеть! Да только теперь ее может иметь любой из нас, а не одни благородные рыцари вроде тебя.
Джайал попытался плюнуть в лицо Вибилу, но тот в ответ тряхнул пленника так свирепо, что глаза чуть не вылетели из орбит.
- Тише, парень, - саркастически вымолвил гигант. - Ну-ка, Квиг, продолжал он, не сводя глаз с Джайала, - где, ты говоришь, наш юный друг, сын Иллгилла, может найти свою пропавшую невесту?
Квиг злорадно почесал бороду.
- Да все там же, где любой может получить ее за дуркал-другой. В храме Сутис.
На этот раз Джайалу удалось плюнуть. Вибил закатил ему тяжелую затрещину тыльной стороной руки, и голова Джайала, мотнувшись, ударилась о стену. Он обмяк, оглушенный, смутно слыша голоса вокруг.
- Не убить ли нам его? - говорил один.
- И верно, - ответил другой. - От этих аристократов мы ничего, кроме горя, не видали - давайте его убьем.
- Лучше было бы все-таки сдать его завтра Червю, - вмешался третий. Князь Фаран заплатит за него золотом.
- Правильно, это наш долг, - поддержал четвертый, взволнованный, несомненно, больше золотом, нежели долгом.
Бас Вибила заглушил всех остальных:
- Дураки, ведь я же сказал вам: что толку сдавать его завтра? Он пробудет у нас всю ночь, а вы знаете, как поступает Червь с теми, кого подозревает в измене: вспомните про колодки на храмовой площади. - Ему снова ответили одобрительным ропотом.
- Что ж тогда с ним делать? - спросил кто-то.
В глазах у Джайала стоял серый туман, но он почувствовал, как чья-то голова нагнулась к нему, и по запаху раки узнал Вибила.
- Уж поверьте, мне было бы слаще греха уморить его славной, медленной смертью. По капле крови за каждую живую душу, что они с отцом послали в Хель. По одной перебитой кости за каждый мой кнут и за каждую рану, полученную мной при Тралле. Но он не испытал бы того ужаса... Вы, кто родом отсюда, - помните, как ваши родные гибли, точно крысы в норах, когда город наводнили обезумевшие после битвы вампиры? Людей, молящих о милосердии, высасывали досуха. Они умирали медленно, как умрет и он. Гроза прошла, Братья опять выйдут на улицы - пусть же они выпьют из него все до капли. Слушатели одобрительно взревели в ответ. Джайал почувствовал, как великан сгреб его спереди за ворот. - Слышишь, сын Иллгилла? Мне убить тебя - что глазом моргнуть, но это было бы чересчур хорошо для тебя. Ты отправишься обратно к вампирам, вот что. Ощутишь на себе их зубы, ощутишь, как уходит из тебя кровь. Они утащат тебя вниз, в катакомбы, где темно, и будут держать там, а ты будешь слабеть час от часу, пока вся кровь не иссякнет. Мы услышим твой вопль, когда они тебя заберут. Ведь это справедливо? Отвечай! - Вибил встряхнул Джайала, чья голова бессильно качнулась из стороны в сторону. Великан не стал ждать ответа - Джайал почувствовал, как веревки стягивают его руки и ноги, потом его вздернули на ноги и поволокли по коридору.
Тщетно он пытался оглянуться на Зуб Дракона, валяющийся в дальнем углу. Шесть лет пропало зря. Вся жизнь пропала...
Его дотащили до двери и открыли глазок.
- Пусто, - сказал кто-то.
- Ненадолго: гроза кончилась - скоро они будут здесь, - проворчал Вибил. - Давайте, ребята, выносите его! - Загремели отодвигаемые засовы, пахнуло свежим, напитанным дождем воздухом, и ноги Джайала коснулись земли. Его с размаху швырнули на каменный мост, и он лишился сознания.
Связанное тело, перекатившись пару раз, замерло, и дверь захлопнулась. Последняя молния осветила мост, и гром глухо прокатился над городом. Но ни вспышка, ни грохот не смогли привести Джайала в чувство.
За мостом круглый камень, сдвинутый чьей-то необычайно сильной рукой, открыл ступени, ведущие в сточный канал. Из отверстия показалась темная голова, за ней торс, и чьи-то глаза впились в неподвижное тело Джайала.
ГЛАВА 15
ДОМ У БОЛЬШОЙ ДЫРЫ
Граф Дюриан сидел в кабинете своего родового особняка. Огонь в камине бросал красный отсвет на его обыкновенно бледное лицо.
Подперев рукой подбородок и отрешенно глядя на пылающие угли, граф ушел глубоко в свои думы и совсем, казалось, позабыл о своем госте, человеке лет тридцати, сидящем по ту сторону камина.
Граф был старик с плешью, усеянной коричневыми пятнами и окруженной венчиком редких белых волос, с длинной белой бородой, но все в нем еще выдавало человека, привыкшего повелевать. Высокий лоб, нависающий над аристократическим носом, сделал бы лицо суровым, если бы не тепло и ум, светившиеся в глазах. Мужчина напротив, хоть и был моложе графа лет на сорок, очень походил на него лицом, но в глазах его, холодных и расчетливых, не было тепла. Молодой кашлянул, чтобы привлечь внимание старика, но тот так задумался, что не внял этому.
Граф когда-то принадлежал ко двору барона Иллгилла и входил в число Братьев Жертвенника, правивших городом несколько тысяч лет со дня его основания. Он был слишком стар, чтобы сражаться в битве на болотах, и поэтому единственный из Братьев остался в живых. Фаран сохранил ему жизнь, несомненно, лишь чтобы успокоить умы горожан, ожидавших, что после взятия города кара постигнет всех, кто служил Огню.