Страница 9 из 20
Часы на кухне показывали три часа, начало четвёртого утра. Это самый драматичный и завораживающий период времени: именно в этот промежуток – между тремя и четырьмя часами – ночь передаёт свои владения утру, именно сейчас начинается борьба между тьмой и светом. Свет, конечно, победит, а потом вновь сдаст свои полномочия тьме, оставив луну и звёзды в качестве своих часовых. И так каждый день и каждую ночь. Нескончаемая борьба была и будет продолжаться вечно. Но большинство людей не замечают, что вокруг них идет круглосуточная битва: они слишком заняты днём, а ночью отдыхают, чтобы начать заниматься своими делами утром. Джессика стояла посередине этой войны. Именно сейчас она чувствовала, как её разум переключался с ночного времени на утреннее. Она представляла, как солнце медленно приближается к горизонту из недр залива, но плыть ему ещё несколько часов.
Джессика зашла в ванную и увидела свою любимую рубашку. В этот момент она не казалась ей настолько любимой, как обычно, но что-нибудь надеть на почти обнаженное тело было просто необходимо. Надев рубашку, она ощутила тепло, которое передавалось от одежды, как будто её кто-то очень крепко и в то же время нежно обнял. Конечно, ей бы хотелось, чтобы в данную секунду её обнимали руки живого и теплого человека. Ей это было просто необходимо. Она так привыкла к объятьям Мэтью… На секунду ей даже показалось, что сейчас именно он обнимает её, а не синтетическая ткань, обволакивающая её тело.
Ходя по тёмной квартире, она пыталась найти в себе силы подумать о своих повседневных делах. Ей очень хотелось позвонить Оле и пересказать все недавние события, которые произошли после их встречи, но эти мысли она быстро пресекла, так как ей не хотелось будить лучшую подругу в такой поздний час и тем самым превратить её во временного врага. Конечно, Оля выслушала и поддержала бы свою подругу в любое время дня и ночи, и Джессика сделала бы то же самое для неё, но Джесси вспомнила, что Ольга уехала с Оливером, так что, может, они и не спят вовсе, и беспокоить их было нетактично. После мысли о своей подруге Джессика решила, что на работу она сегодня точно не пойдёт. Чтобы заранее избавиться от утренних звонков, она отправила сообщение по мобильнику своей подруге по работе, написав, что ей немного нездоровится и выйдет она только во вторник.
Недолго думая, она начала собирать все свои вещи, чтобы переехать обратно в свою съёмную квартиру. Она помнила, что Мэтью сделал ей очень хороший подарок, но найти в себе столько сил находиться в этой квартире, как он и писал в письме, она не могла. Вещей было не много, но они всё же были. Собрав всё в сумку, Джессика почувствовала, что её одолевает жуткая жажда. Хотелось выпить что-нибудь согревающее тело. Идея задурманивать голову и согреваться алкоголем отпала сама собой, так как она знала, что в таком неуравновешенном состоянии, да ещё и под действием спиртного она всё же позвонит Оле, тем самым разочаровав себя в первую очередь. Джессика вскипятила воду и налила себе чай. Сделав первый глоток, она почувствовала тепло растекающееся по всему телу. Часы, показывали теперь начало пятого утра, а значит ночь уже сложила своё оружие и набирается силами для следующей битвы, в то время как утро распоряжается своими владениями по праву. Джессика отправилась с чашкой в сторону кабинета.
Укутавшись в тёплый флисовый плед, который она захватила по дороге из спальни, Джессика сидела на подоконнике с желанием встретить утреннее солнце, которое должно было появиться на горизонте залива. Но до появления солнца было ещё много времени. Уткнувшись почти остекленевшим взглядом в безграничный черный залив, она сидела, погрузившись в миллионы мыслей, которые одолевали её в этот тяжёлый момент её жизни.
«Не может быть, что так со мной произошло. Такого не бывает. Может, он всё-таки никуда не уехал, может он скоро вернётся? Наверное, это у него командировка так задержалась, он ведь такой занятой, – подумала Джессика и улыбнулась, но улыбка была скорее маленьким лекарством против той лжи, которую она только что придумала сама себе. – Да нет, он не такой человек, чтобы впустую разыгрывать такие спектакли. Я его слишком хорошо узнала за столь короткий период. Если он говорит или пишет что-либо, то он делает и делает это наверняка. Тем более документы…документы подделывать ради шутки он точно бы не стал. Хм…теперь у меня есть квартира. Помню, как я мечтала о своей личной квартире. Но зачем мне нужна эта пустая, вечно напоминающая о нём железобетонная оболочка, без тепла и любви, которые мы дарили друг другу? Сначала меня покинула мама, теперь он… Неужели я заслужила, чтобы со мной так обращались? Это несправедливо!» – слёзы текли из глаз, по щекам, спускаясь всё ниже, и вот Джессика ощутила холодно-влажное прикосновение на груди. Рубашка впитывала страдания девушки, как губка: «Это потрясающий концерт, Мэтью, мне остаётся только аплодировать, но так как я не наблюдатель, а участник твоего спектакля, аплодируют пусть другие», – взгляд всё больше и больше погружался во тьму залива, она не могла дождаться, когда же появится красная линия на горизонте.
Неожиданно на подоконнике появилось какое-то белое пятно, оно медленно приблизилось к девушке, и забравшись на колени и свернувшись калачиком, замурлыкало.
– Альби, я потеряла тебя в этой темноте, но ты как всегда меня нашёл, – поглаживая кота, сказала она. – Давай подождём его вместе.
Нежно мурлыкая от удовольствия, Альби согревал свою новую хозяйку. Ощутив присутствие животного, Джессика немного успокоилась.
– Ты точно меня не оставишь, а я не оставлю тебя, – шептала Джессика на ухо Альби.
Альби растянулся в удовольствии, как будто понимая, что ему говорят.
«Интересно, что ему сейчас снится? Он вообще понимает, что Мэтью, который его принёс в этот дом, больше не появится?» – это были вопросы, на которые она никогда не получит ответа. Разум начинал немного туманиться от такого количества мыслей. Она чувствовала очень сильную усталость, и веки закрывались сами собой, темнота с залива как будто убаюкивала уставшую от переживаний девушку.
Горизонт залива вспыхнул красным, солнце начинало подниматься и будить город своим светом. Джессика не дождалась совсем немного, она спала на подоконнике в обнимку с Альби, а утреннее солнце нежно укутывало их своим солнечным покрывалом.
5. Виктория
Письмо.
Виктория, здравствуй!
Вот решил написать тебе письмо с некоторой просьбой. Но для начала хотел бы сделать отступление от главного – объяснить, почему я тебе пишу.
Хотел бы сказать спасибо за то, что ты появилась в моей жизни. Ты одна из самых далёких и одновременно близких мне подруг. Я никогда не забуду тот момент, когда мы встретились. Это было настолько неожиданно, что я до сих пор не понимаю, как такое вообще могло случиться. Ты мне показала и рассказала очень многое, то, о чём я даже не мог подозревать. Отдельное спасибо тебе за то, что показала мне всю внешнюю и внутреннюю красоту Сиднея. Благодаря тебе я убедился, что это один из красивейших городов этого мира. Но то, что ты не захотела меня сопровождать в голубые горы, за это я на тебя в большой обиде, бросила меня на распоряжение какого-то бородатого мужика. Как ты могла со мной так поступить, я не понимаю! Ладно, последнее – это была шутка. Конечно, я не обижен, но почему ты так и не пошла туда со мной, для меня всё таки осталось загадкой.
Ну что, перейду к главному. Моя просьба состоит в том, чтобы ты сопроводила одного очень важного человека. Этот человек – мой большой друг, зовут его Коля. Так что не удивляйся, если в ближайшее время тебе позвонит человек и представится таким именем, – это от меня. Я хочу, чтобы ты встретила его в аэропорту и показала ему всё то, что показала тогда мне, а может, и больше. Можно сказать, я прошу тебя быть его экскурсоводом по Сиднею, но я хочу чтобы ты показала ему не только основные достопримечательности, но и провела по всяким потайным уголкам. Я надеюсь, для тебя не составит труда сделать это для меня и для него. Человек он очень хороший, я думаю вы подружитесь и быстро найдёте общий язык. Он приедет путешествовать по всей Австралии, я же прошу сопровождать его только по Сиднею, подыщи, пожалуйста, ему человека, который с ним сможет поехать, можешь даже скинуть его тому бородатому мужику.