Страница 60 из 77
Но Гарион успел снова потерять сознание.
Вскоре они очутились во дворце, и Бэйрек внес его в комнату; рядом тут же появилась тетя Пол, побледневшая при виде крови.
- Это не его, - поспешил заверить Бэйрек. - Мальчик проткнул кабана, и тот залил его кровью, пока они боролись. Думаю, с парнем все в порядке, разве что небольшая шишка на голове.
- Неси его, - коротко велела тетя Пол и пошла вперед, показывая дорогу в комнату Гариона.
Позже, когда голова и грудь были перевязаны, а мысли путались и клонило в сон от мерзкого на вкус зелья, Гарион тихо лежал в постели, слушая, как тетя Пол, наконец добравшаяся до Бэйрека, обрушила на беднягу свой гнев:
- Ты, здоровый недоумок! Видишь, к чему привела твоя глупость?
- Мальчик очень храбр, - ответил Бэйрек непривычно тихим, полным мрачной меланхолии голосом.
- Храбрость меня не интересует, - оборвала было тетя Пол, но тут же остановилась. - Что с тобой? - встрепенулась она и неожиданно, протянув руки, сжала ладонями голову великана, взглянула в его глаза; руки медленно скользнули вниз.
- Ох, это случилось в конце концов... правда? - тихо спросила она.
- Ничего не поделаешь, Полгара, - жалко пробормотал Бэйрек.
- Все будет хорошо. - Она нежно погладила склоненную голову.
- Мне никогда уже не будет хорошо.
- Иди спать, - вздохнула она, - утром все кажется не в таком мрачном свете.
Гигант повернулся и молча вышел. Гарион знал, что они говорили об увиденном им в лесу, когда Бэйрек мчался на подмогу, и хотел расспросить обо всем тетю Пол, но горькое питье погрузило мальчика в глубокий сон без сновидений раньше, чем он успел подобрать нужные слова.
Глава 16
На следующий день у Гариона болело все, что только могло болеть: он не представлял, как встанет с постели, однако посетители шли потоком, и это заставляло мальчика забывать о синяках и ушибах. Особенно лестными оказались визиты олорнских королей, разодетых в великолепные мантии; все в один голос превозносили его мужество.
Потом появились королевы и принялись охать над мальчиком, нежно утешать и гладить по голове. Все вместе - похвалы, ласковые слова и сознание, что он впервые в жизни находится в центре внимания, - наполняло сердце Гариона восторгом. Последним гостем в этот день оказался господин Волк, пришедший, когда по снежным улицам Вэл Олорна уже крались вечерние сумерки. На старике были его обычная туника и длинный плащ с поднятым капюшоном, словно он только что пришел с мороза.
- Видели моего кабана, господин Волк? - гордо спросил Гарион.
- Превосходное животное, - ответил тот без особого энтузиазма, - но неужели никто не предупредил тебя, что нужно отбежать в сторону после того, как проткнешь зверя копьем?
- Я не успел подумать об этом, - признался Гарион, - но... не показался бы подобный поступок трусостью?
- Неужели ты был настолько озабочен тем, что может подумать о тебе свинья?!
- Ну... - запнулся Гарион, - нет, конечно.
- Ты выказываешь поразительное отсутствие здравого смысла для столь молодого человека, - заметил Волк. - Обычно годы и годы требуются, чтобы достичь той безрассудной отваги, которую ты проявил всего за одну ночь.
И, повернувшись к сидевшей тут же тете Пол, спросил:
- Полгара, ты уверена, что в жилах Гариона не течет ни капли арендийской крови? Ведет он себя последнее время как истинный аренд. То переправляется через Великий Мейлстром с храбростью малыша, оседлавшего лошадку-качалку, то пытается сломать клыки дикого кабана о собственные ребра. Уверена, что не уронила его в детстве? Не ушибла ли головку младенца?
Тетя Пол улыбнулась, но ничего не ответила.
- Надеюсь, ты скоро поправишься, малыш, - заключил Волк, - но все же подумай над тем, что я сказал.
Гарион надулся, смертельно обиженный словами господина Волка Несмотря на все усилия сдержать слезы, предательские капли заблестели на глазах.
- Спасибо, что зашел, отец, - сказала тетя Пол.
- Всегда рад увидеть тебя, дочь моя, - ответил тот и тихо вышел.
- Почему он так говорил со мной? - надулся Гарион, шмыгая носом. - Пришел и все испортил!
- Что именно, дорогой? - спросила тетя Пол, приглаживая складки на своем сером платье.
- Вообще все, - пожаловался Гарион. - Все короли сказали, что я очень храбрый.
- Короли вечно говорят подобные вещи. На твоем месте я бы не придавала их словам особого значения.
- Но ведь я храбро поступил, правда?
- Уверена, что так оно и было, дорогой, - утешила тетя Пол, - и что на свинью ты произвел огромное впечатление.
- Ты не лучше господина Волка, - всхлипнул Гарион.
- Да, дорогой, ты, наверное, прав, но это вполне естественно. А теперь, что ты хотел бы на ужин?
- Я не голоден, - вызывающе буркнул Гарион.
- Неужели? Значит, тебе нужно какое-нибудь питье для возбуждения аппетита. Сейчас сделаю.
- Нет-нет, я передумал, - поспешно заверил Гарион.
- Я так и думала, - кивнула тетя Пол и внезапно без объяснений обняла его и крепко прижала к себе.
- Что мне с тобой делать? - вздохнула она наконец,
- Со мной все в порядке, тетя Пол, - заверил мальчик.
- Да, на этот раз, - ответила она, сжав ладонями его щеки. - Храбрость великое качество, мой Гарион, но прошу, попытайся хоть немного подумать, прежде чем бросаться на врага очертя голову. Обещай мне.
- Хорошо, тетя Пол, - кивнул он, немного смущенный. Как ни странно, но тетя, казалось, вправду о нем беспокоилась, и в мозгу Гариона забрезжила мысль, что, хотя между ними нет кровного родства, какая-то связь несомненно существует, а это уже немало. И Гариону впервые стало за последнее время легче на душе.
На следующее утро он смог встать Мышцы еще немного болели, к ребрам нельзя было прикоснуться, но молодость взяла свое. Часов около десяти Гарион сидел вместе с Дерником в большом зале дворца Энхега. К друзьям подошел седобородый граф Селин.
- Король Фулрах спрашивает, приятель Дерник, не будешь ли ты так добр пройти в зал и присоединиться к членам совета? - вежливо спросил он.
- Я, ваша честь? - недоверчиво охнул кузнец.
- Его величество восхищен проявленным тобой здравым смыслом и считает, что ты являешься олицетворением практичности, присущей истинным сендарам. То, что мы обсуждаем сейчас, касается всех людей, а не только королей Запада, и присутствие прямодушного честного человека, обладающего несомненной проницательностью и немалой сообразительностью, может быть очень полезным для решения столь трудной задачи.