Страница 527 из 573
Но этому плану офицер противопоставил новый королевский приказ, приказ N 2, гласивший:
"Буде г-н даАртаньян изъявит желание сложить с себя свои полномочия, не считать его с этого момента и впредь начальником экспедиции; всем подчиненным ему офицерам предлагается в этом случае оказывать неповиновение его воле. Кроме того, вышеупомянутый г-н даАртаньян, утратив звание командующего войсками, посланными против Бель-Иля, обязан немедленно возвратиться во Францию в сопровождении офицера, которым поучит этот приказ. Этот офицер будет рассматривать его как арестованного, за которою он отвечает".
ДаАртаньян, смелый и беспечный даАртаньян побледнел. Вое было рассчитано с таким глубоким предвидением, что впервые за тридцать лет ему вспомнились непогрешимая предусмотрительность и неумолимая логика великого кардинала.
Он опустил голову на руку, задумавшись, едва дыша.
"Если я положу этот приказ в карман, - подумал он, - кто узнает о нем и кто сможет этому помешать? И прежде чем король будет об этом осведомлен, мои бедные друзья успеют спастись. Смелее, побольше решительности! Моя голова не из тех, которые падают за ослушание под топором палача. Была не была, ослушаюсь!"
Но когда он готов был уже принять это решение, он увидел, что все офицеры вокруг него читают тот же приказ, только что розданный им - этим адским исполнителем воли Кольбера. Случай ослушания был предусмотрен, как и все прочие.
- Сударь, - поклонился подошедший к нему все тот же роковой офицер, сударь, я жду, когда вам будет угодно отправиться вместе со мной.
- Я готов, - со скрежетом зубовным проговорил капитан.
Офицер тотчас же приказал подать шлюпку, прибывшую за даАртаньяном. При виде ее даАртаньян чуть не обезумел от бешенства.
- Но кто же, - пробормотал он, - кто возьмет на себя руководство всей экспедицией в целом?
- После вашего отъезда, сударь, - отвечал командир эскадры, - начальствовать над экспедицией поручается мне. Такова воля его величества.
- В таком случае, сударь, последний из имеющихся прет мне приказов предназначается вам. Соблаговолите предъявить свои полномочия, - попросил посланец Кольбера.
- Вот они, - ответил моряк, показывая доверенному лицу Кольбера бумагу за подписью короля.
- Возьмите ваши инструкции, - сказал офицер, вручая ему пакет.
И, повернувшись к даАртаньяну, он не без волнения в голосе - настолько трогало его отчаянье этого железного человека - молвил:
- Сделайте одолжение, сударь, поедем!
- Сейчас, - произнес убитым голосом побежденный, поверженный наземь неумолимой судьбой даАртаньян.
И он сошел на небольшое суденышко, которое стремительно понеслось к берегам Франции, подгоняемое приливом и свежим попутным ветром.
Несмотря на все происшедшее, мушкетер не терял надежды, что им удастся очень быстро добраться до короля и что он успеет еще, употребив все свое красноречие, склонить короля, чтобы он пощадил его несчастных друзей.
Шлюпка летела, как ласточка. На фоне белых ночных облаков даАртаньян ясно различал уже черную линию французского берега.
- Ах, сударь, - обратился он к офицеру, с которым за целый час не обменялся ни словом, - что бы я дал, лишь бы знать инструкции, полученные новым командующим. Надеюсь, что они проникнуты стремлением к миролюбию, не так ли?.. И...
Он не кончил. Над морем прокатился далекий пушечный выстрел, за ним второй, потом еще два или три более сильных.
- По Бель-Илю открыт огонь, - проговорил офицер.
Суденышко причалило к французской земле.
XXVI
ПРЕДКИ ПОРТОСА
Расставшись с даАртаньяном, Арамис и Портос, желая все сверить без стеснения, ушли в главный форт. Озабоченность, в которой все еще пребывал Портос, повергала в смущение Арамиса. Что до него, то после свидания с даАртаньяном у него отлегло от сердца, и он был спокойнее, чем когда бы то ни было за все последнее время.
- Дорогой Портос, - начал он, внезапно нарушая молчание, - я хочу рассказать вам о плане, придуманном д'Артаньяном.
- О каком плане, друг Арамис?
- Плане, которому мы будем обязаны нашей свободой; ее мы обретем не позже чем через двенадцать часов.
- А, вот вы о чем! Ну что ж, говорите!
- Вы заметили, наблюдая сцену, имевшую место между нашим другом и офицером, что существуют известные приказы, стесняющие действия даАртаньяна по отношению к нам?
- Заметил.
- Так вот, даАртаньян хочет заявить королю об отставке, и во время замешательства, которое будет вызвано его отъездом, мы выйдем в море или, вернее, вы, Портос, выйдете в море, если окажется, что бежать можно лишь одному.
Портос, покачав головой, ответил:
- Мы спасемся вместе, друг Арамис, или вместе останемся.
- У вас благородное сердце, - сказал Арамис, - но ваше мрачное беспокойство огорчает меня.
- Я не обеспокоен.
- В таком случае вы сердитесь на меня?
- Нисколько.
- Тогда, дорогой друг, откуда этот унылый вид?
- Сейчас объясню: я составляю свое завещание.
И с этими словами славный Портос с грустью посмотрел в глаза Арамису.
- Завещание! - воскликнул епископ. - Неужели вы считаете себя погибшим?
- Я чувствую усталость. Это со мною впервые, а в моем роду обычно бывало... Мой дед был втрое сильнее меня.
- О, значит, ваш дед был Самсон.
- Нет, его звали Антуан. Однажды, приблизительно в моем возрасте, собравшись на охоту, он почувствовал слабость в ногах, чего никогда до этого с ним не случалось.
- Что же означало это недомогание, друг мой?
- Ничего хорошего, как увидите. Все еще жалуясь на слабость в ногах, он встретился с вепрем, который пошел на него; дед выстрелил из аркебузы, но промахнулся, и зверь распорол ему живот. Дед умер на месте.
- Но из этого вовсе не следует, что и вы имеете основания тревожиться за себя.
- О, сейчас вы поймете. Мой отец был вдвое сильнее меня. Это был суровый солдат, служивший Генриху Третьему и Генриху Четвертому; звали его не Антуан, а Гаспар, как господина де Колиньи. Всегда на коне, он не знал, что такое усталость. Однажды вечером, вставая из-за стола, он почувствовал, что у него подкашиваются ноги.
- Быть может, он за ужином чуточку переусердствовал и потому немного пошатывался?