Страница 505 из 573
- Скажут больше, скажут, что я захватил с собою двадцать миллионов.
- Мы начнем писать мемуары, чтоб обелить вас в глазах всего света, попробовал пошутить Лафонтен, - но мой совет: бегите!
- Я останусь, - сказал Фуке, - разве я в чем-нибудь виноват?
- У вас есть Бель-Иль! - крикнул аббат Фуке.
- И я, естественно, отправлюсь туда по дороге в Нант, - ответил Фуке. - Поэтому терпение, терпение и терпение.
- Но до Нанта пройдет еще столько времени! - промолвила г-жа Фуке.
- Да, я знаю, - ответил суперинтендант, - но тут ничего не поделаешь! Король зовет меня на открытие штатов. Мне отлично известно, что он это делает, имея в виду погубить меня; но отказаться ехать - значит выказать свое беспокойство.
- Отлично, я нашел средство все устроить! - засмеялся Пелисон. - Вы поедете в Нант.
Фуке удивленно взглянул на него.
- Но с вашими друзьями, но в вашей карете до Орлеана и на вашем судне до Нанта; вы будете готовы защищать себя силой оружия, если на вас нападут, и бежать, если над вами нависнет угроза: одним словом, на всякий случай вы возьмете с собой все ваши деньги, и ваше бегство будет вместе с тем исполнением королевской воли; потом, добравшись до моря, вы переправитесь, когда захотите, к себе на Бель-Иль, а с Бель-Иля вы умчитесь, куда вам будет угодно, как орел, взмывающий в просторы бескрайнего неба, когда его вынуждают покинуть гнездо.
Общее одобрение встретило слова Пелисона.
- Да, сделайте это, - обратилась г-жа Фуке к своему мужу.
- Сделайте так, - попросила г-жа де Бельер.
- Правильно, правильно! - вскричали все остальные.
- Так и будет, - ответил Фуке.
- Сегодня же!
- Через час!
- Сию же минуту!
- С семьюстами тысячами ливров вы можете восстановить свое состояние, - сказал аббат Фуке. - Кто помешает вам вооружить на Бель-Иле корсаров?
- И если понадобится, мы поплывем открывать новые земли, - добавил Лафонтен, опьяненный энтузиазмом и фантастическими проектами.
Стук в дверь перебил это соревнование радости и надежд.
- Курьер короля! - крикнул церемониймейстер.
Воцарилось глубокое молчание, будто весть, которую привез этот курьер, была ответом на только что родившиеся проекты. Все взоры обратились на хозяина, у которого лоб покрылся испариной и который действительно был в этот момент в лихорадке.
Чтобы принять курьера его величества, Фуке прошел к себе в кабинет. В комнатах и во всех службах была такая нерушимая тишина, что явственно прозвучал голос Фуке:
- Хорошо, сударь, будет исполнено.
Через минуту Фуке вызвал к себе Гурвиля, который пересек галерею, сопровождаемый напряженными взглядами всех.
Наконец Фуке снова вышел к гостям; лицо его, до этого бледное и удрученное, неузнаваемо изменилось: из бледного оно теперь стало серым, из удрученного - искаженным. Живой призрак, он двигался с вытянутыми вперед руками, иссохшим ртом, как тень, явившаяся навестить тех, кто некогда был его друзьями. Увидев его, все вскочили, вскрикнули, подбежали к нему.
Суперинтендант, смотря в глаза Пелисону, оперся на плечо г-жи Фуке и пожал ледяную руку маркизы де Бельер.
- Что случилось, боже? - спросили его.
Фуке раскрыл судорожно сжатые влажные пальцы, из них выпала бумага, которую подхватил испуганный Пелисон.
И он прочел следующие строки, написанные рукой короля:
"Дорогой и любезный г-н Фуке, выдайте в счет наших денег, находящихся в вашем распоряжении, семьсот тысяч ливров, которые нам нужны сегодня же в связи с нашим отъездом.
Зная, что ваше здоровье расстроено, мы молим бога о том, чтобы он восстановил ваши силы и имел бы о вас свое святое и бесценное попечение.
Людовик,
Это письмо служит распиской".
Шепот ужаса пробежал по зале.
- Ну! - не выдержал Пелисон. - Теперь это письмо у вас!
- Да, эта расписка теперь у меня.
- Что же вы будете делать?
- Ничего, раз у меня расписка.
- Но...
- Раз я принял ее, Пелисон, это значит, что я заплатил, - произнес суперинтендант с простотой, заставившей всех присутствующих ощутить, что у них сжалось сердце.
- Вы заплатили? - бросилась к нему в отчаянии г-жа Фуке. - Выходит, что вы погибли!
- Без лишних слов! - перебил Пелисон. - После денег потребуют жизнь! На коня, монсеньер, на коня!
- Оставить нас! - разом вскричали обе женщины, не помня себя от горя.
- Спасая себя, монсеньер, вы спасете всех нас! На коня!
- Но ведь он не держится на ногах! Смотрите.
- Ну, если мы начнем размышлять... - начал бестрепетный Полисон.
- Он прав, - прошептал Фуке.
- Монсеньер! Монсеньер! - крикнул Гурвиль, торопливо взбегая по лестнице. - Монсеньер!
- Что еще?
- Я сопровождал, как вы знаете, курьера, отвозившего королю деньги.
- Да.
- И, прибыв в Пале-Рояль, я видел...
- Подожди немного, мой бедный друг, ты задыхаешься.
- Что же вы видели? - нетерпеливо спрашивали со всех сторон.
- Я видел, как мушкетеры садились в седло, - закончил Гурвиль.
- Вот видите, видите? Можно ли терять хоть мгновение?
Госпожа Фуке кинулась наверх, требуя лошадей. Г-жа де Бельер, устремившись за ней, обняла ее и сказала:
- Ради его спасения, не проявляйте, не обнаруживайте тревоги, сударыня.
Пелисон побежал распорядиться, чтоб запрягали. А и это время Гурвиль собирал в свою шляпу все то золото и серебро, которое испуганные и плачущие друзья смогли обнаружить в своих пустых карманах, последний дар, благоговейную милостыню, подаваемую бедняками несчастному.
Суперинтендант, которого наполовину несли, наполовину влекли его преданные друзья, сел наконец в карету. Пелисон поддерживал г-жу Фуке, которая потеряла сознание. Г-жа де Бельер оказалась более сильной и была вознаграждена за это сторицей: последний поцелуй Фуке был предназначен ей.
Пелисон легко объяснил столь поспешный отъезд королевским приказом, призывавшим министров в Напт.
XVII
В КАРЕТЕ КОЛЬБЕРА
Как видел Гурвиль, мушкетеры короля садились в седло, чтобы следовать за своим капитаном.
Капитан же, не желая стеснять себя в своих действиях и поручив бригаду одному из помощников, отправился верхом на почтовой лошади, приказав своим людям двигаться возможно быстрее. Но как бы быстро они ни скакали, обогнать его они все равно не могли.