Страница 458 из 573
- Но чего же в конце концов хотят от меня? - гневно крикнул Людовик, скрещивая на груди руки.
- Вы узнаете это несколько позже, - ответил человек с фонарем.
- Но где же я все-таки нахожусь?
- Взгляните.
Людовик осмотрелся еще раз, но при свете фонаря он увидел только сырые стены, на которых кое-где можно было заметить серебристый след слизня.
- О, так это тюрьма!
- Нет, подземелье.
- И оно ведет?..
- Извольте следовать за нами.
- Я не сойду с этого места.
- Если вы станете бунтовать, мои юный дружочек, - ответил тот, кто с виду был более сильным, - я возьму и закатаю вас в плащ, и если вы задохнетесь в нем, то, честное слово, тем хуже для вас!
Произнося эти слова, он приподнял плащ, которые угрожал королю, и выставил из-под него такую ручищу, что ее не прочь был бы иметь сам Милоп из Кротоны, особенно в тот роковой день, когда ему пришла в голову столь неудачная мысль расщепить руками последний дуб в его жизни.
Король испугался насилия. Он понимал, что люди, во власти которых он оказался, зашли так далеко, что теперь уже не отступят и свое дело доведут до конца. Он покачал головой и молвил:
- По-видимому, я попал в руки убийц. Пошли!
Люди в масках ничего не ответили. Тот, что был с фонарем, двинулся первым, за ним шел король, вторая маска следовала за королем. Так миновали они длинную и извилистую галерею с таким количеством лестниц, которое встречается только в таинственных и мрачных дворцах Анны Радклиф. Несколько раз в этих переходах и закоулках король слышал над своей головой шум текущей воды. Наконец они добрались до длинного коридора, кончавшегося железной дверью. Человек с фонарем отомкнул ее одним из ключей, висевших у его пояса, - их бряцание король слышал на протяжении всего пути.
Когда дверь отворилась и ворвался свежий воздух, Людовик почувствовал аромат, которым благоухают деревья после знойного летнего дня. На мгновение он в колебании остановился, но могучий страж, следовавший за ним, вытолкнул его из подземного коридора.
- Спрашиваю еще раз, - сказал Людовик, обернувшись к тому, кто дерзнул коснуться рукой короля, - что же вы собираетесь сделать с королем Франции?
- Постарайтесь забыть это слово, - ответил не допускающим возражений тоном человек с фонарем.
- За слова, только что произнесенные вами, вы подлежите колесованию, - добавил великан, гася фонарь, врученный ему товарищем, - впрочем, его величество чересчур милостив.
Услышав эту угрозу, Людовик сделал столь резкое и неожиданное движение, что можно было подумать, будто он хочет бежать, но на плечо ему легла рука великана, пригвоздившая его к месту.
- Куда же мы идем наконец? - спросил король.
- Пойдемте, - ответил первый из его спутников и даже с некоторою почтительностью повел своего пленника к карете, спрятанной между деревьями.
Две лошади с путами на ногах были привязаны недоуздками к низко свисавшим ветвям огромного дуба.
- Входите, - сказал тот же человек, открывая дверцу кареты и опуская подножку.
Король повиновался и сел в глубине кареты.
В то же мгновение дверца захлопнулась, и он остался в темной карете наедине со своим провожатым. Что до гиганта, то он разрезал недоуздки и путы на ногах лошадей, заложил карету и сел на козлы. Лошади с места взяли крупною рысью, и вскоре карета достигла парижской дороги. В Сенарском лесу их ожидала подстава. И здесь лошади были привязаны к деревьям. Человек, сидевший на козлах, сойдя на землю, торопливо перепряг и быстро поехал дальше. В Париж они прибыли около трех часов пополуночи.
Карета въехала в Сент-Антуанское предместье. Крикнув часовому: "Приказ короля", - кучер миновал ворота Бастилии и остановил взмыленных лошадей у крыльца коменданта. Тотчас же прибежал дежурный сержант.
- Разбудить коменданта, - приказал кучер громовым голосом.
В карете по-прежнему царила мертвая тишина. Через десять минут на пороге своей квартиры в туфлях и халате появился г-н де Безмо.
- Что это, - спросил он, - кого вы еще привезли?
Первый человек в маске открыл дверцу кареты и сказал что-то на ухо кучеру. Тот немедленно сошел с козел, взял мушкет, который лежал у него в ногах, и приставил дуло его к груди пленника.
- Стреляйте при первой попытке заговорить! - добавил во весь голос первый, выходя из кареты.
- Хорошо, - ответил второй.
Затем тот, кто сопровождал короля, поднялся по ступеням лестницы, где его ожидал комендант.
- Господин д'Эрбле! - вскричал Безмо.
- Шш... - остановил его Арамис. - Войдем к вам.
- О боже мой, боже мой! Что вас привело в такой час?
- Ошибка, дорогой господин де Безмо, - спокойно отвечал Арамис. По-видимому, вы были правы.
- По поводу чего?
- В связи с этим приказом об освобождении вашего узника.
- Объясните мне, сударь, нет, извините, я хотел сказать: монсеньер, лепетал комендант, задыхаясь от ужаса и изумления.
- Это проще простого: вы, разумеется, помните, что вам прислали приказ об освобождении,
- Да, да! Об освобождении Марчиали.
- Так вот, мы решили, что этот приказ имеет в виду Марчиали, не так ли?
- Конечно! Впрочем, вы помните, ведь я сомневался, ведь я не хотел отпускать его, и это вы принудили меня выполнить этот приказ.
- О, какое неподходящее слово употребили вы, дорогой господин Безмо... я предложил, вот и все.
- Предложили, да, да, предложили передать его вам, и вы увезли его в вашей карете.
- Так вот, дорогой мои Безмо, это была ошибка. Ее обнаружили в министерстве, и я привез королевский приказ освободить... Сельдона, знаете, того самого беднягу шотландца.
- Сельдона? Но на этот раз вы и впрямь уверены?..
- Черт возьми! Читайте-ка сами, - добавил Арамис, передавая Бечмо приказ.
- Но это тот самый приказ... Я его уже видел, держал в руках...
- Неужели?
- Я же говорил вам об этом... И чернильное пятно... да, я узнаю его.
- Не знаю, тот ли это приказ или другой, но, как бы то ни было, я вам вручаю его.
- А как же другой?
- Какой другой?
- Марчиали?
- Я передам вам сейчас и его.
- Но мне этого недостаточно. Чтобы принять его, мне нужен новый приказ.
- Не говорите таких вещей, дорогой Безмо. Вы рассуждаете как дитя. Где у вас приказ об освобождении Марчиали?