Страница 448 из 573
- Уж, конечно, не мне, - ответил даАртаньян, - полагаю, что господину Кольберу.
Кольбер услыхал свое имя.
- Чего хочет господин даАртаньян? - спросил он, обращаясь к гасконцу.
- Я хотел бы узнать, не вы ли распорядились угостить короля местным вином?
- Да, сударь, я.
- Значит, это вас король наградил титулом.
- Каким титулом, сударь?
- Постойте... дайте припомнить... болвана... нет, нет... дурака, да, да, дурака; именно этим словом был назван его величеством тот, кому он обязан меленским вином.
После этой выходки даАртаньян потрепал по шее своего коня. Широкое лицо Кольбера раздулось, словно мех, в который налили вина. ДаАртаньян, видя, что его распирает гнев, не остановился на полпути. Оратор все еще продолжал свою речь, а король багровел на глазах.
- Ей-богу, - флегматично сказал мушкетер, - короля вот-вот хватит удар. Какого черта пришла вам в голову подобная мысль, дорогой господин Кольбер? Вам, право, не повезло.
- Сударь, - выпрямился в седле финансист. - Мне внушило эту мысль усердие.
- Вот как!
- Сударь, Мелен чудный город, прекрасный город, он хорошо платит, и не следует его обижать.
- Скажите пожалуйста! Я ведь не финансист и, признаться, истолковал вашу мысль совсем по-иному.
- Как же вы истолковали ее?
- Я решил, что вы хотите позлить господина Фуке, которому, вероятно, уже невмоготу дожидаться нас на своих башнях.
Удар попал прямо в цель. Кольбер понуро отъехал в сторону. Речь старшины, к счастью, окончилась. Король выпил вино, и кортеж снова потянулся по улицам города. Король кусал губы, потому что близился вечер и вместе с ним исчезала надежда на прогулку в обществе Лавальер.
Двору, чтобы добраться до Во, соблюдая все церемонии, требовалось по крайней мере четыре часа. Король, сгорая от нетерпения, торопил королев, так как желал прибыть туда засветло; но когда готовились уже тронуться в путь, возникли новые неожиданные препятствия.
- Разве король не остается ночевать в Мелене? - потихоньку спросил у даАртаньяна Кольбер.
Кольбер весьма невпопад, как и все, что он делал в течение этого дня, обратился с этим вопросом к начальнику мушкетеров. ДаАртаньян догадывался, что королю не сидится на месте. Он не хотел, чтобы король въехал в Во без приличной охраны; он считал совершенно необходимым, чтобы его величество прибыл туда сопровождаемый всем конвоем в полном составе. С другой стороны, он чувствовал, как раздражающе действовали все эти задержки на нетерпеливого короля. Как выйти из этого затруднения? И ДаАртаньян, поймав Кольбера на слове, столкнул его с королем.
- Государь, - сказал он, - господин Кольбер спрашивает, не останется ли ваше величество ночевать в Мелене?
- Ночевать в Мелене? Зачем? - воскликнул Людовик XIV. - Какой черт выдумал подобную чушь, когда Фуке ждет нас сегодня вечером?
- Я опасался, что ваше величество прибудете в Во слишком поздно, - с живостью возразил Кольбер, - ведь, в соответствии с этикетом, ваше величество не можете прибыть куда бы то ни было, кроме как к себе во дворец, прежде, чем квартирьеры не распределят помещений и гарнизон не будет разведен на постой.
ДаАртаньян слушал Кольбера, покусывая свой ус.
Обе королевы также слышали разговор. Они устали; им хотелось спать, а главное - помешать вечерней прогулке короля с дамами и де Сент-Эньяном; ибо если этикет требовал, чтобы принцессы по приезде сидели дома, то фрейлины были вольны, окончив службу, выйти подышать воздухом.
Все эти столь несходные между собой побуждения, скапливаясь, как тучи на небе, неминуемо должны были разразиться грозой. Король не носил усов, поэтому он нервно покусывал ручку своего хлыста. Как выйти из положения? ДаАртаньян умильно смотрел в рот королю, Кольбер щетинился.
- Давайте послушаем, что думает королева, - сказал Людовик XIV, кланяясь дамам.
Эта любезность проникла в самое сердце Марии-Терезии; добрая и великодушная королева, располагая свободой выбора, все же ответила:
- Я с удовольствием подчинюсь воле его величества.
- Как скоро мы можем доехать до Во? - спросила Анна Австрийская, запинаясь на каждом слоге и прижимая руку к больной груди.
- Для карет их величеств потребуется не более часа езды по довольно хорошим дорогам, - сообщил д'Артаньян.
Король взглянул на него.
- И четверть часа для короля, - поспешил он прибавить.
- Мы могли бы приехать засветло, - произнес Людовик XIV.
- Но размещение конвоя, - напомнил Кольбер, - займет столько времени, что король ничего не выиграет от быстрой поездки.
"Дважды дурак, - решил про себя ДаАртаньян, - если б в мои расчеты входило подорвать твой кредит, я сделал бы это за какие-нибудь десять минут".
- На месте короля, - заметил он, - отправляясь к господину Фуке, которого все мы отлично знаем как чело - века порядочного, я бы оставил охрану в Мелене и поехал, как друг, с капитаном гвардии; от этого моя особа стала бы еще величественней и еще священнее.
В глазах короля загорелась радость.
- Вот это - добрый совет, сударыни, - поклонился он королевам, - поедем же, как ездят к другу. Трогайтесь, поезжайте не торопясь, - обратился он к сидевшим в каретах. - А мы, господа, вперед!
И он увлек за собой всех всадников.
Кольбер скрыл свою хмурую физиономию, нагнувшись к шее лошади.
"Ограничусь тем, что сегодня же вечером переговорю с Арамисом, - пробормотал ДаАртаньян, пуская коня в галоп, - и затем Фуке - человек порядочный, черт возьми! Я это сказал, и нужно этому верить".
Вот каким образом около семи часов вечера, без труб и литавр, без высланной вперед гвардии, без фланкеров и мушкетеров, король показался перед оградой замка Во, где уже с полчаса, окруженный слугами и друзьями, поджидал его с непокрытой головой Фуке.
XL
НЕКТАР И АМБРОЗИЯ
Фуке, придержав королю стремя, помог ему спрыгнуть с коня, и Людовик, изящно став на ноги, с еще большим изяществом протянул руку, которую суперинтендант, несмотря на легкое сопротивление короля, почтительно поцеловал.
Король изъявил желание подождать на первом дворе прибытия карет с королевами. Это ожидание длилось недолго. По приказу фуке дороги были приведены в полный порядок, и от Мелена до Во нигде не было ни одного камешка величиною хотя бы с яйцо. Итак, кареты, катясь как по ковру, без тряски и качки доставили дам к восьми часам вечера. Они были приняты г-жою Фуке; в момент их появления яркий, почти солнечный свет брызнул сразу из-за деревьев, статуй и ваз. И пока их величества не вошли во дворец, не угасало и это чарующее сияние.