Страница 437 из 573
- И не одного, а двоих. Франсуа, друг мой, закройте окно; как бы ветер не обеспокоил его преосвященство господина епископа.
- И пусть он оставит нас, - добавил Арамис. - Ужин додан, а съесть его мы сумеем и без лакея. Люблю посидеть в небольшом обществе, наедине с другом.
Безмо почтительно поклонился.
- Мы сможем сами поухаживать за собою, - продолжал Арамис.
- Идите, Франсуа, - приказал Безмо, - итак, я говорил, что ваше преосвященство напоминаете мне не одного, а двоих; один из них весьма знаменит - это покойный кардинал, великий кардинал, тот, что взял Ла-Рошель - у него, кажется, были такие же сапоги, как у вас.
- Да, клянусь честью! - воскликнул Арамис. - Ну а кто же второй?
- Второй - это некий мушкетер, очень красивый, очень храбрый, очень дерзкий, очень счастливый, который из аббата сделался мушкетером, а из мушкетера - аббатом.
Арамис снизошел до улыбки.
- Из аббата, - продолжал Безмо, ободренный улыбкой его преосвященства епископа ваннского, - из аббата епископом, а из епископа...
- Ах, сделайте милость, остановитесь! - сказал
Арамис.
- Говорю вам, сударь, я вижу в вас кардинала.
- Оставим это, любезнейший господин де Безмо. И хотя, как вы заметили, на мне сегодня кавалерийские сапоги, тем не менее я не хотел бы ссориться с церковью даже на один этот вечер.
- А все-таки у вас дурные намерения, монсеньер.
- О, сознаюсь, дурные, как все мирское.
- Вы бродите по городу, по переулкам, в маске?
- Вот именно, в маске.
- И по-прежнему пускаете в ход вашу шпагу?
- Пожалуй, что так, но только в тех случаях, когда меня вынуждают к этому. Будьте добры, кликните Франсуа.
- Вино перед вами.
- Он мне нужен не для вина: здесь очень жарко, а окно между тем закрыто.
- Когда я ужинаю, то всегда закрываю окно, чтобы не слышать, как проходит патруль или прибывают курьеры.
- Вот как... значит, если окно открыто, вы слышите их?
- Слишком хорошо, а это всегда неприятно. Вы понимаете?
- Но здесь положительно задыхаешься. Франсуа!
Франсуа немедленно явился на зов.
- Откройте, прошу вас, окно, любезнейший Франсуа, - произнес Арамис. - Ведь вы разрешите, господин де Безмо?
- Монсеньер, вы здесь у себя дома, - ответил комендант.
Франсуа отворил окно.
- Знаете, - заговорил де Безмо, - теперь, после того как граф де Ла Фер возвратился к своим пенатам в Блуа, вы, пожалуй, будете чувствовать себя совсем одиноким. Ведь он давний ваш друг, не так ли?
- Вы знаете это не хуже меня, Безмо; ведь вы служили в мушкетерах в одно время с нами.
- Ну, с друзьями я ни бутылок, ни лет не считаю.
- И вы правы. Но я испытываю к графу де Ла Фер не только любовь, я глубоко уважаю его.
- Ну а я, как ни странно, - сказал комендант, - предпочитаю ему шевалье даАртаньяна. Вот человек, который пьет хорошо и долго. Такие люди, по крайней мере, не таят своих мыслей.
- Безмо, напоите меня нынешним вечером: давайте пировать, как бывало; обещаю, что если у меня на сердце есть какая-нибудь печаль, вы сможете увидеть ее, как увидели бы брильянт на дне своего стакана.
- Браво! - крикнул Безмо.
Он налил себе полный стакан вина и выпил его, радуясь от всего сердца при мысли о том, что грехопадение его преосвященства епископа совершается не без его участия.
Поглощенный своими мыслями и вином, он не заметил, что Арамис внимательно прислушивается к каждому звуку, доносящемуся с главного двора крепости.
Часов около восьми, в то время как Франсуа подавал пятую бутылку вина, во двор въехал курьер, и хотя прибытие его сопровождалось изрядным шумом, Безмо ничего не услышал.
- Черт его побери! - проговорил Арамис.
- Что? Кого? - встрепенулся Безмо. - Надеюсь, не вино, которое вы сейчас пьете, и не того, кто им угощает вас?
- Нет; ту лошадь и только ее, которая производит не меньше шума, чем эскадрон в полном составе.
- Ну, так это курьер, - буркнул, не прекращая возлияний, Безмо. Черт бы его унес! И поскорее, чтобы нам больше не слышать о нем. Ура! Ура!
- Вы обо мне забываете, любезный Безмо. У меня стакан пуст, - молвил Арамис, указывая на свой хрустальный бокал.
- Клянусь, вы меня восхищаете... Франсуа, вина!
Вошел Франсуа.
- Вина, каналья, и самого лучшего!
- Слушаю, сударь, но... там приехал курьер.
- Я сказал: к черту!
- Сударь, однако...
- Пусть передаст дежурному, завтра посмотрим. Завтра у нас будет время, завтра будет светло, - ответил солдату Безмо, причем заключительные слова он произнес нараспев.
- Ах, сударь, сударь... - проворчал невольно солдат.
- Будьте осторожнее! - сказал Арамис.
- В чем, дорогой господин д'Эрбле? - спросил полупьяный Безмо.
- Письмо, посланное коменданту цитадели с курьером, бывает порой приказом...
- Почти всегда.
- А разве приказы посылаются не министрами?
- Да, конечно, но...
- А разве министры не скрепляют своей подписью подписи короля?
- Может быть, вы и правы. Но все это очень досадно, когда сидишь вот так, перед вкусной едой, наедине с другом. Ах, сударь, простите, я позабыл, что это я угощаю вас ужином и что говорю с будущим кардиналом.
- Оставим это, любезный Безмо, и вернемся к вашему солдату по имени Франсуа.
- Но что же он сделал?
- Он ворчал.
- Напрасно!
- Да, но так как он все же ворчал, то возможно, что там происходит что-нибудь необычное. Может быть, Франсуа нисколько не виноват в том, что ворчал, а виноваты вы, не пожелав его выслушать.
- Виноват? Я виноват перед Франсуа? Это уж слишком!
- Виноваты в уклонении от служебных обязанностей. Простите, но я счел долгом сделать вам замечание, которое кажется мне довольно серьезным.
- Возможно, что я не прав! - заикаясь, сказал Безмо. - Приказ короля священен. Но приказ, который приходит за ужином, повторяю снова, чтоб его черт...
- Если б вы позволили себе нечто подобное по отношению к великому кардиналу, - а, дорогой мой Безмо? - да если б к тому же приказ оказался спешным...
- Я это сделал, чтобы не беспокоить епископа; разве, черт возьми, это не оправдание?
- Не забывайте, Безмо, что и я носил когда-то мундир и привык иметь дело с приказами.
- Значит, вы желаете...
- Я желаю, друг мой, чтобы вы выполнили ваш долг.