Страница 391 из 573
- Я, сударь! - воскликнул де Сент-Эньян. - Я оскорбил одного из ваших друзей? Кого же, назовите, прошу вас!
- Виконта Рауля де Бражелона!
- Я оскорбил господина де Бражелона! Право же, сударь, я никак не мог это сделать, так как господин де Бражелон, которого я почти не знаю, которого, могу сказать, я даже совсем не знаю, находится в Англии. Не видя его очень давно, я не мог нанести ему оскорбления.
- Господин де Бражелон, сударь, в Париже, - говорил невозмутимый Портос, - что же касается оскорбления, то ручаюсь, что вы действительно оскорбили виконта де Бражелона... раз он сам сказал мне об этом. Да, граф, вы оскорбили его жестоко, смертельно, повторяю - смертельно.
- Невозможно, барон, клянусь вам, решительно невозможно!
- Впрочем, - добавил Портос, - вы не можете не знать этого обстоятельства, так как виконт де Бражелон сообщил мне в беседе, что предупредил вас запиской.
- Я не получал никакой записки. Даю вам слово.
- Поразительно! - ответил Портос. - А Рауль говорит...
- Вы сейчас убедитесь, что я действительно не получал этой записки, сказал Сент-Эньян и позвонил.
- Баск, сколько в мое отсутствие принесли записок и писем?
- Три, господин граф.
- Какие?
- Записку от господина де Фьеск, записку от госпожи де Ла Ферто и письмо от господина де Лас Фуэнтес.
- Это все?
- Все, господин граф.
- Говори правду перед господином бароном, самую истинную правду, слышишь! Из-за тебя я буду в ответе.
- Господин граф, была еще записка от...
- От кого! Говори скорей!
- От мадемуазель де Лаваль...
- Достаточно, - перебил Портос, побуждаемый к этому деликатностью. Прекрасно, я верю вам, господин граф.
Де Сент-Эньян выслал лакея и собственноручно запер за пим дверь. Возвращаясь к своему гостю и глядя прямо перед собой, он вдруг заметил, что из замочной скважины двери, ведущей в соседнюю комнату, торчит бумажка, которая была всунута туда Бражелоном.
- Что это такое? - спросил он.
- О, о! - воскликнул Портос.
- Записка в замочной скважине!
- Быть может, это и есть паша записка, господин граф, - предположил Портос. - Посмотрите!
Сент-Эньян вынул бумажку и раскрыл ее:
- Записка от господина де Бражелона!
- Видите, я оказался прав. О, если я что-нибудь утверждаю...
- Принесена сюда самим виконтом де Бражелоном, - пролепетал граф, бледнея. - Но это возмутительно! Как он проник сюда?
Сент-Эньян позвонил снова, и опять появился Баск.
- Кто приходил сюда, пока я был на прогулке с его величеством королем?
- Никто, господин граф.
- Невозможно! Кто-то здесь был.
- Нет, господин граф, никто не мог проникнуть сюда, так как ключи были в моем кармане.
- И тем не менее вот записка, которая была вложена в замочную скважину. Кто-то сунул ее туда. Не могла же она появиться сама по себе!
Баск развел руками в знак полного недоумения.
- Возможно, что это сделал господин де Бражелон, - заметил Портос.
- Значит, он входил сюда?
- Несомненно, сударь.
- Но как же, раз ключ был при мне? - продолжал настаивать Баск.
Де Сент-Эньян прочитал записку и смял ее.
- Здесь что-то скрывается, - пробормотал он в раздумье.
Портос, предоставив ему несколько мгновений на размышления, возвратился затем к первоначальному предмету их разговора.
- Не желаете ли вернуться к вашему делу? - спросил он де Сент-Эньяна, когда лакей удалился.
- Но его объясняет, по-видимому, эта записка, столь непонятным образом попавшая сюда. Виконт де Бражелон сообщает, что меня посетит один из его друзей.
- Этот друг - я; выходит, что он сообщает вам о моем посещении.
- С тем, чтобы передать вызов?
- Вот именно.
- И он утверждает, что я оскорбил его?
- Жестоко, смертельно.
- Но каким образом, объясните, пожалуйста. Его действия столь таинственны, что мне затруднительно обнаружить в них какой-нибудь смысл.
- Сударь, - ответил Портос, - мой друг должен располагать достаточными причинами; что же до его действий, то если они, как вы говорите, таинственны, - обвиняйте в этом лишь самого себя.
Последние слова Портос произнес таким уверенным тоном, что человек, который знал его недостаточно хорошо, должен был бы подумать, что они полны глубокого смысла.
- Тайна! Допустим. Давайте постараемся разобраться в ней, - сказал де Сент-Эньян.
Но Портос наклонил голову и изрек:
- Для вас предпочтительнее, чтобы я не входил в ее рассмотрение; на это есть исключительно серьезные основания.
- Я очень хорошо понимаю их. Отлично, сударь. Ограничьтесь лишь самым легким намеком; я слушаю вас.
- Прежде всего тем, - начал Портос, - что вы переехали со старой квартиры.
- Это правда, я переехал.
- Вы, стало быть, признаете это? - спросил Портос с видимым удовольствием.
- Признаю ли? Ну да, признаю. С чего вы взяли, что я могу отпираться?
- Вы признали? Отлично, - отметил Портос, поднимая вверх один палец.
- Послушайте, сударь, каким образом мой переезд может причинить какой-либо вред виконту де Бражелону? Отвечайте же! Я совершенно не понимаю того, о чем вы толкуете.
Портос остановил графа и важно заявил:
- Сударь, это лишь первое обвинение среди тех, которые выдвигает против вас господин де Бражелон. Если он выдвигает его, значит, он почувствовал себя оскорбленным.
Сент-Эньян нетерпеливо ударил ногой по паркету.
- Это похоже на неприличную ссору, - сказал он.
- Нельзя иметь неприличной ссоры с таким порядочным человеком, как виконт де Бражелон, - продолжал Портос. - Итак, вы ничего не можете прибавить по поводу переезда?
- Нет. Дальше?
- Ах, дальше? Но заметьте, сударь, что вот уже одно обвинение, на которое вы не ответили или, вернее сказать, ответили плохо. Как, сударь, вы переезжаете со старой квартиры, это оскорбляет господина де Бражелона, и вы но приносите своих извинений. Очень хорошо!
- Что? - воскликнул де Сент-Эньян, выведенный из себя флегматичностью своего собеседника. - Я должен советоваться с господином де Бражелоном, переезжать мне или остаться на прежнем месте? Помилуйте, сударь!
- Обязательно, сударь, обязательно. Однако вы увидите, что это ничто по сравнению со вторым обвинением.
Портос принял суровый вид: