Страница 385 из 573
Мы с вами хорошо знаем, как поступила принцесса, чтобы вернуть Рауля, удаленного королем. Рауль, однако, не знал о ее письме к Карлу Второму; лишь один д'Артаньян догадался о нем.
Это необъяснимое сочетание любви и тщеславия, эту ни с чем не сравнимую нежность, это невиданное коварство - кто сможет их объяснить? Никто, даже демон, разжигающий в сердцах женщин кокетство. Помолчав еще некоторое время, принцесса наконец сказала:
- Господин де Бражелон, вы вернулись довольный?
Бражелон посмотрел на принцессу и увидел, что ее лицо покрывается бледностью; ее мучила тайна, которую она хранила в себе и которую страстно хотела открыть.
- Довольный? - переспросил Рауль. - Чем же я могу быть доволен или недоволен, ваше высочество?
- Но чем может быть доволен или недоволен человек вашего возраста и вашей наружности?
"Как ей не терпится! - подумал, ужаснувшись, Рауль. - Что-то вложит она в мое сердце?"
Затем, в страхе перед тем, что ему предстояло узнать, и желая отдалить столь вожделенный и вместе с тем столь ужасный момент, он ответил:
- Ваше высочество, я оставил дорогого мне друга в добром здоровье, а вернувшись, увидел его больным.
- Вы говорите о господине де Тише? - спросила принцесса с невозмутимым спокойствием. - Передают, что вы с ним очень дружны.
- Да, ваше высочество.
- Ну что ж, это верно, он был ранен, но теперь поправляется. О! Господина де Гиша жалеть не приходится - добавила она быстро. Потом, как бы спохватившись, продолжала: - Разве его нужно жалеть? Разве он жалуется? Разве у него есть печали, которые не были б нам известны?
- Я говорю о его ране, ваше высочество, и ни о чем больше.
- Тогда ничего страшного, потому что во всем остальном господин де Гиш, как кажется, очень счастлив: он неизменно в радужном настроении. Знаете ли, господин де Бражелон, я уверена, что вы предпочли бы, чтобы вам нанесли телесную рану, как ему... Что такое телесная рана?
Рауль вздрогнул; он подумал: "Она приступает к главному. Горе мне!" Он ничего не ответил.
- Что вы сказали? - спросила она.
- Ничего, ваше высочество.
- Ничего не сказали? Значит, вы не одобряете моих слов пли, быть может, вы удовлетворены создавшимся положением?
Рауль подошел поближе к принцессе.
- Вашему высочеству угодно мне кое о чем рассказать, но естественное великодушие заставляет ваше высочество взвешивать свои слова. Я прошу ваше высочество ничего не утаивать. Я ощущаю в себе достаточно сил, я слушаю.
- На что вы, собственно, намекаете?
- На то, о чем ваше высочество хочет поставить меня в известность.
И, произнося эти слова, Рауль не смог удержаться от содрогания.
- Да, - прошептала принцесса, - это жестоко, но если я начала...
- Да, раз вы снизошли к тому, чтобы начать, ваше высочество, снизойдите и к тому, чтобы кончить.
Генриетта поспешно встала и нервно прошлась по комнате.
- Что вам сказал де Гиш? - внезапно спросила она.
- Ничего.
- Ничего? Он ничего не сказал? О, как я узнаю его в этом!
- Он, несомненно, хотел пощадить меня.
- И вот это называется дружбой! Но господин д'Артаньян, от которого вы только что вышли, что рассказал господин даАртаньян?
- Не более, чем де Гиш.
Генриетта сделала нетерпеливое движение:
- Вам-то, по крайней мере, известно, о чем говорит весь двор?
- Мне ровно ничего не известно, ваше высочество.
- Ни сцена во время грозы?
- Ни сцена во время грозы...
- Ни встреча наедине в лесу?
- Ни встреча в лесу...
- Ни бегство в Шайо?
Рауль, клонившийся, как цветок, задетый серпом, сделал сверхчеловеческое усилие, чтоб улыбнуться, и ответил с трогательной простотой:
- Я имел честь сообщить вам, ваше высочество, что я решительно ничего не знаю. Я бедный, забытый всеми изгнанник, только что прибывший из Англии; между теми, кто здесь, и мною простиралось бурное море, и молва обо всем, о чем вы упомянули, не могла достигнуть моего слуха.
Генриетта была тронута бледностью, кротостью и мужеством юноши. Но преобладающим желанием ее сердца в это мгновение была жажда услышать от обманутого влюбленного, что он по-прежнему помнит о той, которая причинила ему столько страданий.
- Господин де Бражелон, - произнесла она, - то, что ваши друзья не пожелали сделать для вас, из уважения и любви к вам, сделаю я. Это я буду вашим истинным другом. Вы высоко держите голову, как истинно порядочный человек, и я не хочу, чтобы вы опустили ее под градом насмешек, через неделю, я должна буду сказать это, - перед всеобщим презрением.
- Ах! - прошептал смертельно побледневший Рауль. - Неужели дошло до этого?
- Если вы не осведомлены об этом, - продолжала принцесса, - я вижу, что вы все же догадываетесь. Вы были женихом мадемуазель де Лавальер?
- Да, ваше высочество.
- Поскольку вы жених Лавальер, я обязана предуведомить вас: на днях я выгоню ее вон...
- Выгоните ее! - вскричал Бражелон.
- Без сомнения; неужели вы думаете, что я буду вечно считаться со слезами и просьбами короля? Нет, нет, мой дом недолго будет служить для вещей подобного рода. Но вы едва держитесь на ногах...
- Нет, простите, ваше высочество, - начал Рауль, сделав над собою усилие, - мне показалось, что я умираю. Ваше высочество почтили меня сообщением, что король плакал, просил...
- Да, но напрасно.
И она рассказала Раулю о сцене в Шайо, об отчаянии короля по возвращении во дворец; она рассказала о своей снисходительности и об ужасной фразе, при помощи которой разгневанная принцесса, униженная кокетка, поборола гнев короля.
Рауль опустил голову.
- Что вы думаете об этом? - спросила она.
- Король любит ее, - ответил Рауль.
- Но вы как будто хотите сказать, что она не любит его.
- Увы, я все еще думаю о том времени, когда она любила меня, ваше высочество!
Генриетта на мгновение восхитилась этим возвышенным недоверием; затем, пожав плечами, она заговорила:
- Вы мне не верите? О, как же вы ее любите! И вы сомневаетесь, что она отдала свою любовь королю?
- Пока я не получу доказательств. Простите меня, она дала мне слово, а она - благородная девушка.
- Доказательств?.. Ну что же, пойдемте.
XIII
ОБЫСК
Принцесса повела Рауля через двор к тому крылу здания, где жила Лавальер, поднялась по лестнице, по которой этим утром он уже поднимался, и остановилась у двери, где молодой человек встретил столь странный прием со стороны Монтале.