Страница 384 из 573
- Я и не хочу, чтобы это представляло для тебя интерес. Ты спрашиваешь - я отвечаю. Ты хочешь знать скандальную хронику, я тебе выкладываю ее. Извлеки из нее все, что сможешь.
Рауль в отчаянии схватился за голову.
- Можно от всего этого умереть!
- Ты уже говорил об этом.
- Да, вы правы.
И он сделал шаг с намерением удалиться.
- Куда ты? - спросил даАртаньян.
- К тому лицу, которое скажет мне правду.
- Кто это?
- Женщина.
- Мадемуазель де Лавальер собственной персоной, не так ли? - усмехнулся даАртаньян. - Чудесная мысль - ты жаждешь обрести утешенье, ты обретешь его тотчас же. О себе она дурного не скажет, иди!
- Вы ошибаетесь, сударь, - ответил Рауль, - женщина, к которой я хочу обратиться, скажет о ней много дурного.
- Держу пари, ты собираешься к Монтале!
- Да, к Монтале.
- Ах, приятельница? Женщина, которая по этой самой причине будет сильно преувеличивать в ту или другую сторону. Не говорите с Монтале, мой милый Рауль.
- Не разум вас наставляет, когда вы стремитесь не допустить меня к Монтале.
- Да, сознаюсь, это так... И, в сущности говоря, к чему мне играть с тобой, как кошка играет у, бедною мышью? Ты, право, беспокоишь меня. И если я сейчас не хочу, чтобы ты говорил с Монтале, то лишь потому, что ты разгласишь свою тайну и этой тайной воспользуются. Подожди, если можешь.
- Не могу.
- Тем хуже! Видишь ли, Рауль, если б меня осенила какая-нибудь счастливая мысль... Но она не осеняет меня.
- Позвольте мне, друг мой, лишь делиться с вами своими печалями и предоставьте мне самостоятельно выпутываться из этой истории.
- Ах так! Дать тебе увязнуть в ней окончательно, вот ты чего захотел? Садись к столу и возьми в руку перо.
- Зачем?
- Чтобы написать Монтале и попросить у нее свидания.
- Ах! - воскликнул Рауль, хватая перо.
Вдруг отворилась дверь, и мушкетер, подойдя к д'Артаньяну, произнес:
- Господин капитан, здесь мадемуазель де Монтале, которая желает переговорить с вами.
- Со мной? - пробормотал даАртаньян. - Пусть войдет, и я сразу увижу, со мной ли хотела она говорить.
Хитрый капитан угадал. Монтале, войдя и увидев Рауля, вскрикнула:
- Сударь, сударь, вы тут! Простите, господин д'Артаньян.
- Охотно прощаю, сударыня, - сказал даАртаньян, - я знаю, я в таком возрасте, что меня разыскивают только тогда, когда уж очень во мне нуждаются.
- Я искала господина де Бражелона, - ответила Монтале.
- Как это удачно совпало! Я вас также хотел повидать.
- Рауль, не желаете ли выйти с мадемуазель Монтале?
- Всем сердцем!
- Идите!
И он тихонько вывел Рауля из кабинета; затем, взяв Монтале за руку, прошептал:
- Будьте доброй девушкой. Пощадите его, пощадите ее.
- Ах, - ответила она так же тихо, - не я буду с ним разговаривать. За ним послала принцесса.
- Вот как, принцесса! - вскричал даАртаньян. - Не пройдет и часа, как бедняжка поправится.
- Или умрет, - сказала Монтале с состраданием. - Прощайте, господин даАртаньян!
И она побежала вслед за Раулем, который ожидал ее, стоя поодаль от дверей, встревоженный и озадаченный этим диалогом, не предвещавшим ему ничего хорошего.
XII
ДВЕ РЕВНОСТИ
Влюбленные нежны со всеми, кто имеет отношение к их любимым. Так только Рауль остался наедине с Монтале, он с пылом поцеловал ее руку.
- Так, так, - грустно начала девушка. - Вы плохо помещаете капитал своих поцелуев, дорогой господин Рауль, гарантирую, что они не принесут вам процентов.
- Как?.. Что?.. Объясните мне, милая Ора...
- Вам все объяснит принцесса. К ней-то я вас и веду.
- Что это значит?
- Тише... и не бросайте на меня таких испуганных взглядов. Тут окна имеют глаза, а стены - длинные уши. Будьте любезны больше не смотреть на меня; будьте любезны очень громко говорить со мной о дожде, о прекрасной погоде и о том, какие развлечения в Англии.
- Наконец...
- Ведь я предупреждала вас, что где-нибудь, я но знаю где, но где-нибудь у принцессы обязательно спрятано наблюдающее за нами око и подслушивающее нас ухо. Поймите, что мне вовсе не хочется быть выгнанной вон или попасть в тюрьму. Давайте говорить о погоде, повторяю еще раз, или лучше уж помолчим.
Рауль сжал кулаки и пошел быстрее. Он придал себе вид безгранично храброго человека - это верно, но то был храбрец, идущий на казнь. Монтале, легкая и настороженная, шла впереди него.
Рауля сразу же ввели в кабинет принцессы.
"Пройдет целый день, и я ничего не узнаю, - подумал Рауль. - Де Гиш пожалел меня, он сговорился с принцессой, и оба они, составив дружеский заговор, отдаляют разрешение этого больного вопроса. Ах, почему я не сталкиваюсь тут с откровенным врагом, например, с этой змеею Бардом? Он, конечно, не преминул бы ужалить... но зато я бы не знал колебаний. Сомневаться... раздумывать... нет, уж лучше смерть!"
Рауль предстал перед принцессой.
Генриетта, которая была еще очаровательней, чем всегда, полулежала в кресле; она положила свои прелестные ножки на бархатную вышитую подушку и играла с длинношерстым пушистым котенком, который покусывал ее пальцы и цеплялся за кружево, ниспадавшее с ее шеи. Принцесса была погружена в размышления. Только голоса Ментоле и Рауля вывели ее из задумчивости.
- Ваше высочество посылали за мной? - повторил Рауль.
Принцесса встряхнула головой, как если б она только проснулась.
- Здравствуйте, господин де Бражелон, - сказала она, - да, я посылала за вами. Итак, вы вернулись из Англии?
- К услугам вашего высочества.
- Благодарю вас. Оставьте нас, Монтале.
Монтале вышла.
- Вы можете уделить мне несколько минут, не так ли, господин де Бражелон?
- Вся моя жизнь принадлежит вашему высочеству, - почтительно ответил Рауль, который под всеми любезностями принцессы предугадывал нечто мрачное. Но мрачность эта скорее была ему по душе, так как он был убежден, что чувства принцессы имеют нечто общее с его чувствами. И в самом деле, все умные люди при королевском дворе знали про капризный характер и взбалмошный деспотизм, свойственные принцессе.
Принцесса была свыше меры польщена вниманием короля; принцесса заставила говорить о себе и внушила королеве ту смертельную ревность, которая, как червь, разъедает всякое женское счастье, - словом, принцесса, желая исцелить оскорбленную гордость, воображала, что ее сердце сжимается от любви.