Страница 358 из 573
Упомянутый нами человек шел твердым шагом, хотя был не первой молодости. При виде его плаща кирпичного цвета и длинной шпаги, приподнимавшей этот плащ, всякий признал бы в нем искателя приключений; а рассмотрев внимательно его закрученные усы, тонкую и гладкую кожу щеки, которая виднелась из-под его широкополой шляпы, как было не предположить, что его приключения любовные?
Когда незнакомец вошел в дом, на колокольне СенЖерве часы пробили восемь. Через десять минут в ту же дверь постучалась дама, пришедшая в сопровождении вооруженного лакея; дверь тотчас же открыла какая-то старуха.
Войдя, дама откинула вуаль. Она уже не была красавицей, но еще сохраняла привлекательность; она уже не была молода, но была еще подвижна и представительна. Богатым и нарядным туалетом она маскировала тот возраст, который только Нинон де Ланкло с улыбкой выставляла напоказ.
Едва она вошла, как описанный нами шевалье при - близился к ней и протянул руку.
- Здравствуйте, дорогая герцогиня.
- Здравствуйте, дорогой Арамис.
Шевалье провел ее в элегантно убранную гостиную, где на стеклах высоких окон догорали последние солнечные лучи, пробившиеся между темными вершинами елей.
Шевалье и дама подсели друг к другу. Ни у одного из собеседников не было желания потребовать света.
Они с таким же удовольствием погрузились в сумрак, с каким оба погрузили бы друг друга в забвение.
- Шевалье, - заговорила герцогиня, - вы не подавали никаких признаков жизни со времени нашего свидания в Фонтенбло, и, сознаюсь, ваше появление в день смерти францисканца и ваша причастность к некоторым тайнам вызвали у меня величайшее изумление, какое я когда-либо испытывала.
- Я могу вам объяснить мое появление на похоронах и мою причастность к тайнам, - ответил Арамис.
- Но прежде всего, - с живостью перебила его герцогиня, - поговорим немного о себе. Ведь мы старые друзья.
- Да, сударыня, и если будет угодно богу, мы останемся друзьями хотя и не надолго, но во всяком случае до смерти.
- Я в этом уверена, шевалье, и мое посещение служит вам доказательством.
- У нас нет больше, герцогиня, прежних интересов, - сказал Арамис, нисколько на стараясь сдержать улыбку, потому что в сумерках невозможно было заметить, потеряла ли эта улыбка свою прежнюю свежесть и привлекательность.
- Зато теперь появились другие интересы, шевалье.
У каждого возраста свои: мы поймем друг друга не хуже, чем в былое время, поэтому давайте поговорим. Хотите?
- Я к вашим услугам, герцогиня. Простите, как вы узнали мой адрес? И зачем?
- Зачем? Я вам уже говорила. Любопытство. Мне хотелось знать, чем вы были для францисканца, с которым я вела дела и который так странно умер. Во время нашего свидания в Фонтенбло, на кладбище, у свежей могилы, мы оба были так взволнованы, что ничего не могли сказать друг другу.
- Да, сударыня.
- Расставшись с вами, я стала очень жалеть.
Я всегда была очень любопытна; вы знаете, по-моему, госпожа де Лонгвиль немного похожа на меня в этом отношении, не правда ли?
- Не знаю, - сдержанно отвечал Арамис.
- Итак, я пожалела, - продолжала герцогиня, - что мы с вами не поговорили на кладбище. Мне показалось, что старым друзьям нехорошо вести себя так, и я стала искать случая встретиться с вами, чтобы засвидетельствовать вам свою преданность и показать, что бедная покойница, Мари Мишон, оставила на земле тень, хранящую много воспоминаний.
Арамис нагнулся и любезно поцеловал руку герцогини.
- Вероятно, вам было трудно отыскать меня?
- Да, - с досадой отвечала она, видя, что Арамис меняет тему разговора. - Но я знала, что вы друг господина Фуке, и стала искать вас возле господина Фуке.
- Друг господина Фуке? Это преувеличение, сударыня! - воскликнул шевалье. - Бедный священник, облагодетельствованный щедрым покровителем, верное и признательное сердце - вот все, чем я являюсь для господина Фуке.
- Он вас сделал епископом?
- Да, герцогиня.
- Но ведь это для вас отставка, прекрасный мушкетер.
"Так же, как для тебя политические интриги", - подумал Арамис.
- И вы раздобыли нужные вам сведения? - прибавил он вслух.
- Весьма легко. Вы были с ним в Фонтенбло. Вы совершили маленькое путешествие в свою епархию, то есть в Бель-Иль.
- Нет, вы ошибаетесь, сударыня, - сказал Арамис, - моя епархия Ванн.
- Это самое я и хотела сказать. Я думала только, что Бель-Иль...
- Владение господина Фуке, вот и все.
- Ах, мне говорили, что Бель-Иль укреплен. А я знаю, что вы военный, мой друг.
- Я все позабыл, с тех пор как служу церкви, - отвечал задетый Арамис.
- Итак, я узнала, что вы вернулись из Ванна, и послала к своему другу, графу де Ла Фер.
- Вот как!
- Но он человек скрытный: он мне ответил, что не знает вашего адреса.
"Атос всегда верен себе, - подумал епископ, - хорошее всегда хорошо".
- Тогда... Вы знаете, что я не могу показываться здесь и что вдовствующая королева все еще гневается на меня.
- Да, меня это удивляет.
- О, на это есть много причин... Итак, я принуждена прятаться. К счастью, я встретила господина даАртаньяна, одного из ваших прежних друзей, не правда ли?
- Моего теперешнего друга, герцогиня.
- Он-то и дал мне сведения; он послал меня к господину де Безмо, коменданту Бастилии.
Арамис вздрогнул. И от его собеседницы не укрылось в темноте, что глаза его загорелись.
- Господину де Безмо! - воскликнул он. Почему же даАртаньян послал вас к господину де Безмо?
- Не знаю.
- Что это значит? - сказал епископ, напрягая все свои силы, чтобы с честью выдержать борьбу.
- Господин де Безмо чем-то обязан вам, по словам ДаАртаньяна.
- Это правда.
- А ведь люди всегда знают адрес своих кредиторов и своих должников.
- Тоже правда, И Безмо помог вам?
- Да. Он направил меня в Сен-Манде, куда я и послала письмо.
- Вот оно. И оно драгоценно для меня, так как я обязан ему удовольствием видеть вас.
Герцогиня, довольная тем, что ей удалось так безболезненно коснуться всех деликатных пунктов, облегченно вздохнула.
Арамис не вздыхал.
- Мы остановились на вашем посещении Безмо.
- Нет, - засмеялась она, - дальше.