Страница 326 из 573
- А знаете ли вы, что такая женщина приносит большое несчастье в королевский дом?
- Это мадемуазель де Лавальер? - спросила королева-мать.
- Представьте, да; эта дурнушка.
- Я считала ее невестой одного дворянина, который не является ни господином де Гишем, ни господином де Бардом.
- Очень возможно, ваше величество.
Молодая королева взяла вышивание и с притворным спокойствием стала распутывать нитки; однако дрожащие пальцы выдавали ее волнение.
- Что такое вы сказали о Венере и Марсе? - продолжала расспрашивать королева-мать. - Разве есть какой-нибудь Марс?
- Она хвастается, что есть.
- Вы говорите, хвастается?
- Это и было причиной дуэли.
- И господин де Гиш держал сторону Марса?
- Да, конечно, как преданный его слуга.
- Преданный слуга! - вскричала молодая королева, забыв всякую сдержанность, настолько ее мучила ревность. - Чей слуга?
- Защищать Марса, - говорила принцесса, - можно было, только принеся в жертву Венеру. Поэтому господин де Гиш утверждал, что Марс решительно ни в чем не повинен и что Венера просто хвастунья.
- А господин де Вард, - спокойно спросила Анна Австрийская, - настаивал, что Венера права?
"Дорого же вы, де Вард, поплатитесь за рану, нанесенную благороднейшему человеку!" - подумала принцесса.
Она с ожесточением напала на де Варда, мстя таким образом за раненого и возвращая одновременно собственный долг; принцесса была уверена, что ей удастся окончательно погубить своего врага. Она наговорила о нем так много, что если бы слова ее слышал Маникан, он пожалел бы о своих хлопотах за друга, - столько вреда принесли они несчастному врагу.
- Во всем этом, - сказала Анна Австрийская, - я вижу только одно зло - Лавальер.
Молодая королева снова принялась за работу с полнейшим хладнокровием. Принцесса слушала.
- Разве вы не согласны со мной? - обратилась к ней Анна Австрийская. - Разве вы не считаете ее причиной ссоры и поединка?
Принцесса отвечала неопределенным жестом, который можно было принять и за утвердительный и за отрицательный.
- В таком случае я не понимаю, что вы говорили об опасности кокетства, - заметила Анна Австрийская.
- Да ведь если бы эта особа не кокетничала, - поспешно ответила принцесса, - Марс не обратил бы на нее никакого внимания.
При новом упоминании о Марсе щеки молодой королевы на мгновение вспыхнули, однако она продолжала работать.
- Я не Желаю, чтобы при моем дворе одних мужчин вооружали против других, - флегматично произнесла Анна Австрийская. - Эти нравы были, может быть, терпимы во времена, когда раздробленное дворянство объединялось только ухаживанием за женщинами. В те времена царили женщины, поддерживая путем частых поединков отвагу мужчин. Но теперь, слава богу, во Франции только один повелитель. Этому повелителю должны быть посвящены все силы и все помыслы. Я не потерплю, чтобы моего сына лишали преданных слуг.
И, повернувшись к молодой королеве, спросила:
- Что делать с этой Лавальер?
- Лавальер? - с изумлением подняла глаза МарияТерезия. - Я не слыхала этого имени.
Этот ответ сопровождала ледяная улыбка, которая подходит только королевским устам.
Принцесса сама была дочерью короля и отличалась большой гордостью и большим умом; однако слова Марии-Терезии уничтожили ее. И ей понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя.
- Это одна из моих фрейлин, - поклонилась принцесса.
- В таком случае, - произнесла Мария-Терезия тем же тоном, - это касается вас, сестра... а не нас.
- Простите, - возразила Анна Австрийская, - это касается, меня. Я отлично понимаю, - продолжала она, многозначительно взглянув на принцессу, - почему ваше высочество сказали мне об этом.
- Все, что исходит от вас, - криво улыбнулась англичанка-принцесса, исходит от самой мудрости.
- Ее можно будет отослать в провинцию, - мягко заметила Мария-Терезия, - и устроить ей пенсию.
- Из моей шкатулки! - живо прибавила принцесса.
- Нет, нет, принцесса, - перебила Анна Австрийская, - не нужно шума. Король не любит, чтобы о дамах распускали дурные слухи. Пусть все это кончится посемейному. Принцесса, вы будете настолько любезны и пришлете сюда эту девушку... А вы, дочь моя, будьте добры оставить нас на несколько минут.
Просьбы вдовствующей королевы были равносильны приказаниям. Мария-Терезия удалилась в свои покои, а принцесса велела пажу позвать Лавальер.
XXXI
ПЕРВАЯ ССОРА
Лавальер вошла в комнаты королевы-матери, не подозревая, что против нее составлен опасный заговор. Она думала, что ее приглашали на дежурство, а в таких случаях королева-мать всегда была добра с ней. Кроме того, Лавальер не находилась в непосредственном подчинении у Анны Австрийской и имела с ней только официальные отношения; по прирожденной любезности и высокому положений) вдовствующая королева считала долгом придавать официальным отношениям как можно больше мягкости.
Итак, Лавальер подошла к королеве-матери со спокойной и кроткой улыбкой, составлявшей ее главную прелесть. Анна Австрийская поманила девушку к своему креслу. В эту минуту вернулась принцесса и с самым равнодушным видом села подле свекрови, взяв рукоделие Марии-Терезии.
Лавальер ждала, что ей тотчас же отдадут какое-нибудь приказание, но, увидев все эти приготовления, с любопытством стала вглядываться в лица королевы и принцессы.
Анна размышляла. Принцесса выказывала полное безразличие, но ее безучастный вид способен был встревожить и не таких робких людей, как Лавальер.
- Мадемуазель, - внезапно начала королева-мать, нисколько не стараясь смягчить свой испанский акцент, хотя всегда это делала, если говорила спокойно, - подойдитека поближе, поговорим о вас, раз вы у всех на устах.
- Я? - воскликнула Лавальер, бледнея.
- Не притворяйтесь, красавица! Вам известно о дуэли господина де Гиша с господином де Вардом?
- Боже мой, ваше величество, вчера до меня дошли слухи о ней, - отвечала Лавальер.
- А вы не предполагали, что будут такие слухи?
- Как могла я предполагать это, ваше величество?
- Дуэль никогда не бывает без причины, и вы, наверное, знали причину вражды двух противников.