Страница 316 из 573
- Действительно, это была большая неосторожность.
- Как вы объясняете ее себе, господин де Маникан?
- Государь, что предписано судьбой, то случится.
- О, да вы фаталист?
Маникан заволновался, чувствуя себя очень неловко.
- Я сердит на вас, господин де Маникан, - сурово начал король.
- На меня, государь?
- Конечно! Вы друг де Гиша, вы знаете, что он способен на такие безумства, и вы не остановили его!
Маникан не знал, как быть, тон короля не был похож на тон человека легковерного. С другой стороны, в нем не слышалось ни суровости, ни настойчивости судебного следователя. В нем звучало больше насмешки, чем угрозы.
- Итак, вы утверждаете, - повторил король, - что найденная мертвая лошадь принадлежала де Гишу?
- Да, да, конечно.
- Это вас удивило?
- Нет, государь. На последней охоте, как, вероятно, помнит ваше величество, таким же образом была убита лошадь под господином де Сен-Мором.
- Да, но у нее был распорот живот.
- Совершенно верно, государь.
- Если бы у коня де Гиша был распорот живот, так же как у лошади господина де Сен-Мора, то я нисколько бы не удивился!
Маникан вытаращил глаза.
- Но меня удивляет, - продолжал король, - что у лошади де Гиша живот цел, зато пробита голова.
Маникан смутился.
- Может быть, я ошибаюсь, - сказал король, - и лошадь де Гиша была поражена не в висок? Согласитесь, господин де Маникан, что это очень странная рана.
- Государь, вы знаете, что лошадь очень умное животное; она, должно быть, пробовала защищаться.
- Но лошадь защищается копытами, а не головой.
- Так, значит, испуганная лошадь упала, - пролепетал Маникан, - и кабан, вы понимаете, государь, кабан...
- Да, все, что касается лошади, я понимаю, а как же всадник?
- Очень просто: от лошади кабан перешел к всаднику и, как я уже имел честь сообщить вашему величеству, раздробил руку де Гиша, когда он собирался выпустить в него второй заряд из пистолета; потом ударом клыка кабан пробил ему грудь.
- Ей-богу, это чрезвычайно правдоподобно, господин де Маникан, и напрасно вы сомневались в вашем красноречии; вы рассказываете превосходно.
- Король бесконечно добр, - смутился Маникан, отвешивая крайне неловкий поклон.
- Однако с сегодняшнего дня я запрещаю моим дворянам ходить в засаду. Ведь это равносильно разрешению дуэли.
Маникан вздрогнул и сделал шаг, собираясь уйти.
- Король удовлетворен? - спросил он.
- Восхищен! Но, пожалуйста, останьтесь, господин де Маникан, - сказал Людовик, - у меня к вам есть дело.
"Гм... гм... - подумал даАртаньян, - этот послабее нас".
И он испустил вздох, который означал: "О, такие люди, как мы! Где они теперь?"
В это мгновение камердинер поднял портьеру и доложил о приходе королевского врача.
- Ах, это господин Вало, который только что посетил господина де Гиша! - вскричал Людовик. - Мы сейчас узнаем о состоянии раненого.
Маникан почувствовал себя еще более неловко, чем прежде.
- Таким образом, у нас, по крайней мере, будет чиста совесть, - прибавил король.
И взглянул на даАртаньяна, который и бровью не повел.
XXV
ДОКТОР
Вошел г-н Вало.
Все занимали прежнее положение: король сидел, де Сент-Эньян облокотился на спинку кресла, даАртаньян стоял, прислонившись к стене, Маникан вытянулся перед королем.
- Вы исполнили мое распоряжение, господин Вало? - спросил король.
- С большой готовностью, государь.
- Побывали у своего коллеги в Фонтенбло?
- Да, государь.
- И видели там господина де Гиша?
- Да, я видел там господина де Гиша.
- В каком он состоянии? Скажите откровенно.
- Очень неважном, государь.
- Кабан все же не растерзал его?
- Кого не растерзал?
- Гиша.
- Какой кабан?
- Кабан, который его ранил.
- Господин де Гиш был ранен кабаном?
- По крайней мере, так говорят.
- Скорее его ранил какой-нибудь браконьер...
- Как, браконьер?
- Или ревнивый муж, или соперник, который, желая отомстить ему, в него выстрелил.
- Что вы говорите, господин Вало? Разве раны господина де Гиша нанесены не клыками кабана?
- Раны господина де Гиша нанесены пистолетной пулей, которая раздробила ему безымянный палец и мизинец правой руки, после чего засела в мышцах груди.
- Пуля? Вы уверены, что господин де Гиш ранен пулей? - с притворным изумлением воскликнул король.
- Настолько уверен, что могу показать ее. Вот она, государь.
И он поднес королю сплющенную пулю. Король посмотрел на нее, но в руки не взял.
- Эта штука была у него в груди? - спросил он.
- Не вполне. Пуля не проникла вглубь, она, как вы видите, сплющилась, ударившись, вероятно, о грудную кость.
- Боже мой, - печально вздохнул король, - почему же вы не сообщили мне об этом, господин де Маникан?
- Государь...
- Что это за выдумка о кабане, засаде, ночной охоте? Говорите же!
- Ах, государь!..
- Мне кажется, что вы правы, - обратился король к капитану мушкетеров, - произошел поединок.
Король очень хорошо умел компрометировать своих приближенных и сеять раздор между ними.
Маникан с упреком посмотрел на мушкетера. Д'Артаньян понял этот взгляд и не пожелал, оставаться под подозрением. Он сделал шаг вперед и сказал:
- Государь, ваше величество приказали мне осмотреть поляну в роще Рошен и доложить, что, по моему мнению, происходило на ней. Я сообщил вашему величеству результаты своих наблюдений, но никого не выдавал. Ваше величество первый назвали графа де Гиша.
- Хорошо, хорошо, сударь! - надменно произнес король. - Вы исполнили свой долг, и я доволен вами, этого должно быть для вас достаточно. Но вы, господин де Маникан, не исполнили своего долга, вы солгали мне.
- Солгал, государь? Это слишком резкое слово.
- Придумайте другое.
- Государь, я не буду придумывать. Я уже имел несчастье не угодить вашему величеству и нахожу, что мне остается лишь покорно снести все упреки, которыми вашему величеству захочется осыпать меня.
- Вы правы, сударь, я всегда бываю недоволен, когда от меня скрывают правду.
- Иногда, государь, ее не знают.
- Перестаньте лгать, или я удвою наказание.
Маникан побледнел и поклонился. ДаАртаньян сделал еще шаг вперед, решившись вмешаться, если все возраставший гнев короля перейдет границы.