Страница 279 из 573
- Что вы говорите? - встревожился Арамис.
- Говорю, что она клялась и божилась, что не получала никакого письма.
- О, это слишком! И вы не настаивали?
- Напротив, я был настойчив до неприличия.
- И она все отрицала?
- Да.
- И ни разу не выдала себя?
- Ни разу.
- Следовательно, дорогой мой, вы оставили письмо в ее руках?
- Пришлось, черт возьми!
- О, это большая ошибка!
- Что же бы вы сделали на моем месте?
- Конечно, невозможно было принудить ее, но это тревожит меня: подобное письмо не может оставаться у нее.
- Эта девушка так великодушна.
- Если бы она была действительно великодушна, она отдала бы вам письмо.
- Повторяю, она великодушна; я видел это по ее глазам, я человек опытный.
- Значит, вы считаете ее искренней?
- От всего сердца.
- В таком случае мне кажется, что мы действительно ошибаемся.
- Как так?
- Мне кажется, что она действительно не получила письма.
- Как так? И вы предполагаете?..
- Я предполагаю, что, по неизвестным нам соображениям, ваш человек не отдал ей письма.
Фуке позвонил. Вошел лакей.
- Позовите Тоби, - приказал суперинтендант.
Через несколько мгновений появился слуга, сутулый человек с бегающими глазами, с тонкими губами и короткими руками.
Арамис вперил в него пронизывающий взгляд.
- Позвольте, я сам расспрошу его.
- Пожалуйста, - отвечал Фуке.
Арамис хотел было заговорить с лакеем, но остановился.
- Нет, - сказал он, - он увидит, что мы придаем слишком большое значение его ответу; допросите его сами; а я сделаю вид, что пишу письмо.
Арамис действительно сел к столу, спиной к лакею, но внимательно наблюдал за каждым его движением и каждым его взглядом в висевшем напротив зеркале.
- Подойди сюда, Тоби, - начал Фуке.
Лакей приблизился довольно твердыми шагами.
- Как ты исполнил мое поручение? - спросил Фуке.
- Как всегда, ваша милость, - отвечал слуга.
- Расскажи.
- Я вошел к мадемуазель де Лавальер, которая была у обедни, и положил записку на туалетный стол. Ведь так вы приказали мне?
- Верно, и это все?
- Все, ваша милость.
- В комнате никого не было?
- Никого.
- А ты спрятался, как я тебе приказал?
- Да.
- И она вернулась?
- Через десять минут.
- И никто не мог взять письма?
- Никто, потому что никто не входил в комнату.
- Снаружи, а изнутри?
- Оттуда, где я был спрятан, видна была вся комната.
- Послушай, - сказал Фуке, пристально глядя на лакея, - если это письмо попало не по адресу, то лучше откровенно сознайся мне в этом, потому что, если тут произошла ошибка, ты поплатишься за нее головой.
Тоби вздрогнул, но тотчас овладел собой.
- Ваша милость, - повторил он, - я положил письмо на туалетный стол, как я вам сказал, и прошу у вас только полчаса, чтобы доказать, что письмо в руках мадемуазель де Лавальер, или же принести его вам обратно.
Арамис с любопытством наблюдал за лакеем.
Фуке был доверчив; двадцать лет этот лакей усердно служил ему.
- Хорошо, - согласился он, - ступай, но принеси мне доказательство, что ты говорил правду.
Лакей ушел.
- Ну, что вы скажете? - спросил Фуке у Арамиса.
- Я скажу, что вам во что бы то ни стало надо узнать истину. Письмо или дошло, или не дошло до Лавальер; в первом случае нужно, чтобы Лавальер возвратила вам его или же сожгла в вашем присутствии; во втором необходимо раздобыть письмо, хотя бы это стоило нам миллиона. Ведь вы согласны со мной?
- Да; однако, дорогой епископ, я считаю, что вы сгущаете краски.
- Слепец вы, слепец! - прошептал Арамис.
- Лавальер, которую вы принимаете за тонкого дипломата, просто-напросто кокетка, которая надеется, что я буду продолжать увиваться за ней, раз я уже начал. Теперь, убедившись в любви короля, она рассчитывает с помощью письма держать меня в руках. Это так естественно.
Арамис покачал головой.
- Вы не согласны? - спросил Фуке.
- Она не кокетка, - отвечал Арамис.
- Позвольте вам заметить...
- Я отлично знаю кокеток!
- Друг мой, друг мен!
- Вы хотите сказать, что далеко то время, когда я изучал их? По женщины не меняются.
- Зато мужчины меняются, и теперь вы стали более подозрительны, чем были прежде. - Рассмеявшись, Фуке продолжал: - Если Лавальер пожелает уделять мне одну треть своей любви и королю две трети, найдете вы приемлемым такое положение?
Арамис нетерпеливо поднялся.
- Лавальер, - сказал он, - никогда не любила и никогда не полюбит никого, кроме короля.
- Но ответьте мне наконец, что бы вы сделали на моем месте.
- Прежде всего я не выпускал бы из дому вашего слугу.
- Тоби?
- Да, Тоби; это предатель!
- Что вы?
- Я уверен в этом. Я держал бы его взаперти, пока он не признался бы мне.
- Еще не поздно; позовем его, и вы допросите его сами.
- Прекрасно.
- Но уверяю вас, что это будет напрасно. - Он служит у меня уже двадцать лет и ни разу ничего не перепутал, а между тем, - прибавил фуке со смехом, - перепутать бывало так легко.
- Все же позовите его. Мне сдается, сегодня утром я видел, как этот человек о чем-то совещался с одним из слуг господина Кольбера.
- Где?
- Возле конюшни.
- Как так? Все мои слуги на ножах со слугами этого мужлана.
- Однако повторяю, я видел его, и когда он вошел, его физиономия показалась мне знакомой.
- Почему же вы ничего не сказали, когда он был здесь?
- Потому что только сию минуту я припомнил.
- Вы меня пугаете, - сказал Фуке и позвонил.
- Лишь бы мы не опоздали! - прошептал Арамис.
Фуке позвонил вторично. Явился камердинер.
- Тоби! - крикнул Фуке. - Позовите Тоби!
Слуга удалился.
- Вы предоставляете мне полную свободу действий, не правда ли?
- Полнейшую.
- Я могу пустить в ход все средства, чтобы узнать истину?
- Все.
- Даже запугивание?
- Я уступаю вам обязанности генерального прокурора.
Прошло десять минут. Тоби не появлялся. Выведенный из терпения фуке снова позвонил.
- Тоби! - крикнул он.
- Его ищут, ваша милость, - поклонился камердинер.
- Он где-нибудь близко, я никуда не посылал его.
- Я пойду поищу его, ваша милость.
И камердинер снова удалился. Арамис в молчании нетерпеливо прогуливался по комнате.