Страница 268 из 573
- Читай, читай!
И Сент-Эньян прочел:
"Государь, простите мне мою назойливость, главное же, простите несоблюдение этикета в этом письме; но оно кажется мне более спешным и более неотложным, чем какая-нибудь депеша; итак, я позволяю себе обратиться с письмом к вашему величеству.
Я вернулась к себе, разбитая горем и усталостью, государь, и умоляю ваше величество дать мне аудиенцию, на которой я скажу моему королю всю правду.
Луиза де Лавальер".
- Что скажешь? - спросил король, отбирая письмо от Сент-Эньяна, совершенно озадаченного тем, что он прочитал.
- Что я скажут - повторил Сент-Эньян.
- Что ты об этом думаешь?
- Не знаю.
- А все-таки?
- Государь, малютка почуяла грозу и испугалась.
- Чего испугалась? - удивился Людовик.
- Гм. У вашего величества есть тысяча причин сердиться на автора или на авторов этой злой шутки, а память вашего величества, обращенная в недобрую сторону, служит вечной угрозой для человека, проявившего неосторожность.
- Я другого мнения.
- Король видит лучше меня.
- Вот что я вижу в этих строчках: горе, принуждение... Особенно если вспомнить некоторые подробности сцены, разыгравшейся у принцессы... Словом...
Король не договорил.
- Словом, - подхватил Сент-Эньян, - ваше величество хотите дать аудиенцию. Вот что для меня ясно.
- Я сделаю больше, Сент-Эньян.
- Что именно, государь?
- Возьми плащ...
- Но, государь...
- Ты знаешь, где комната фрейлин принцессы?
- Конечно.
- И знаешь, как туда проникнуть?
- Нет, этого я не знаю.
- Но все-таки ты знаком там с кем-нибудь?
- Поистине, вы, государь, - источник счастливых мыслей.
- Ты кого-нибудь знаешь?
- Да.
- Кого же?
- Одного молодого человека, который в хороших отношениях с одной девушкой.
- Фрейлиной?
- Да, фрейлиной, государь.
- Де Тонне-Шарант? - со смехом спросил Людовик.
- К несчастью, нет; с Монтале.
- Его зовут?
- Маликорн.
- И ты можешь положиться на него?
- Мне кажется, государь. У него, наверное, есть какой-нибудь ключ... А если есть, он мне одолжит его... Я оказал ему одну услугу.
- Тем лучше. Идем!
- Я к услугам вашего величества.
Король накинул свой плащ на плечи де Сент-Эньяна, а сам надел его плащ, и оба вышли в вестибюль.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
I
ЧЕГО НЕ ПРЕДВИДЕЛИ НИ НАЯДА, НИ ДРИАДА
Де Сент-Эньян остановился на площадке лестницы, которая вела на антресоли к фрейлинам и во второй этаж к принцессе. Там он велел проходившему лакею позвать Маликорна, который еще был у принца.
Через десять минут пришел Маликорн и стал внимательно всматриваться в темноту.
Король отступил в дальний угол вестибюля. Наоборот, де Сент-Эньян выступил вперед.
Выслушав его просьбу, Маликорн растерялся.
- Ого, - сказал он, - вы хотите, чтобы я провел вас в комнаты фрейлин?
- Да.
- Вы понимаете, что я не могу исполнить подобной просьбы, не зная цели вашего визита.
- К несчастью, дорогой Маликорн, я лишен возможности дать вам какое-либо объяснение; вы должны довериться мне, как другу, оказавшему вам услугу вчера, который просит, чтобы вы оказали ему услугу сегодня.
- Но ведь я, сударь, сказал вам, что мне было нужно: я просто не хотел спать под открытым небом. Каждый честный человек может признаться в этом, вы же ничего не сообщаете мне.
- Поверьте, дорогой Маликорн, - настаивал де СентЭньян, - что, если бы мне было позволено, я объяснил бы вам все.
- В таком случае, сударь, я никак не могу дозволить вам войти к мадемуазель де Монтале.
- Почему?
- Вам это известно лучше, чем кому-нибудь, потому что вы застали меня на заборе, когда я открывал свое сердце мадемуазель де Монтале; согласитесь, что моя любезность простиралась бы слишком далеко, если бы, ухаживая за ней, я сам открыл бы дверь в ее комнату.
- Кто же вам сказал, что я прошу у вас ключ от ее комнаты?
- Тогда от чьей же?
- Она, кажется, живет не одна?
- Нет, не одна.
- Вместе с мадемуазель де Лавальер?
- Да; но у вас не может быть дела к мадемуазель де Лавальер, так же как и к мадемуазель де Монтале; есть только два человека, которым я вручил бы этот ключ: господину де Бражелону, если бы он попросил меня дать его, и королю, если бы он приказал мне.
- В таком случае дайте мне этот ключ, сударь, я вам приказываю, произнес король, выступая из темноты и распахивая свой плащ. - Мадемуазель де Монтале спустится к вам, а мы поднимемся к мадемуазель де Лавальер; у нас дело только к ней.
- Король! - вскричал Маликорн, падая к ногам Людовика.
- Да, король, - отвечал с улыбкой Людовик, - который вам так же благодарен за ваше сопротивление, как и за вашу капитуляцию. Вставайте, сударь, и окажите нам услугу, которую мы просим от вас.
- Слушаю, государь, - сказал Маликорн, поднимаясь с колен.
- Попросите мадемуазель де Монтале спуститься, - приказал король, - и ни слова о моем визите.
Маликорн поклонился в знак повиновения и стал подниматься по лестнице.
Однако король внезапно изменил решение и двинулся за ним так поспешно, что хотя Маликорн поднялся уже до половины лестницы, Людовик одновременно с ним дошел до комнаты фрейлин.
Он увидел через полуоткрытую дверь Лавальер, сидевшую в кресле, и в другом углу комнаты Монтале, причесывающуюся перед зеркалом и вступившую в переговоры с Маликорном.
Король быстро распахнул дверь и вошел. Монтале вскрикнула и, узнав короля, убежала. Видя это, Лавальер тоже выпрямилась, но тотчас же снова упала в кресло.
Король медленно подошел к ней.
- Вы хотели аудиенции, мадемуазель, - холодно начал он ей, - я готов выслушать вас. Говорите.
Де Сент-Эньян, верный своей роли глухого, слепого и немого, поместился в углу подле двери на табурете, который точно нарочно был поставлен для него. Спрятавшись за портьеру, он исполнял роль доброй сторожевой собаки, охраняющей своего хозяина и не беспокоящей его.
Пришедшая в ужас при виде раздраженного короля, Лавальер встала во второй раз и умоляюще взглянула на Людовика.
- Государь, - пробормотала она, - простите меня.
- За что же вас прощать, сударыня? - спросил Людовик XIV.
- Государь, я очень провинилась, больше того: я совершила преступление.