Страница 234 из 573
И Фуке сделал движение, показывавшее, что он узнал все, что ему было нужно.
После этого шевалье, который, напротив, ничего не узнал, удалился с низким поклоном. Когда он отошел, Фуке, нахмурившись, о чем-то задумался. Арамис посмотрел на него с сожалением и грустью.
- Неужели, - сказал он, - вас волнует даже имя этого человека? Несколько минут тому назад вы были веселы и довольны и вдруг помрачнели от одного вида этого ничтожества. Неужели, сударь, вы перестали верить в свою звезду?
- Перестал, - печально вздохнул Фуке.
- Да почему же?
- Потому, что я слишком счастлив в данную минуту, - отвечал Фуке дрожащим голосом. - Ах, дорогой мой даЭрбле, вы такой ученый, вы, наверное, знаете историю некоего самосского тирана. Что мне бросить в море, чтобы предотвратить надвигающееся несчастье? Ах, повторяю вам, друг мой, я слишком счастлив, так счастлив, что не желаю ничего больше того, что у меня есть... Я поднялся так высоко... Вы знаете мой девиз: Quo non ascendam [20]. Я поднялся так высоко, что мне остается только спускаться. Следовательно, мне совершенно невозможно верить в улучшение моей судьбы, ибо я достиг всего, что может желать человек.
Арамис улыбнулся, устремив на Фуке свой ласкающий и острый взгляд.
- Если бы я знал, в чем состоит ваше счастье, - сказал он, - то, может быть, опасался бы вашей опалы, но вы относитесь ко мне как к истинному другу, то есть находите, что я гожусь и в несчастье. Я этим очень дорожу. Но мне кажется, я заслужил также и то, что время от времени вы будете делиться со мной вашими удачами, чтобы и я мог порадоваться им, так как вы знаете, что они мне дороже моих собственных.
- Дорогой прелат, - засмеялся Фуке, - секреты мои слишком нечестивы, чтобы я мог доверить их епископу, каким бы светским человеком он ни был.
- Вот глупости! А если как на исповеди?
- Ах, мне пришлось бы слишком много краснеть, если бы вы были моим духовником.
И Фуке снова вздохнул.
Арамис еще раз взглянул на него с той же улыбкой.
- Скрытность, - сказал он, - большая добродетель.
- Тише, - перебил его Фуке. - Вон та ядовитая тварь узнала меня и идет к нам.
- Кольбер?
- Да, отойдите в сторонку, дорогой даЭрбле; я не хочу, чтобы этот пролаза видел нас вместе, а то он возненавидит и вас.
Арамис пожал ему руку.
- На кой мне дьявол его дружба? - удивился он. - Разве у меня нет вас?
- Да, но, может быть, когда-нибудь меня не станет, - грустно ответил Фуке.
- Ну, если такое время наступит, - спокойно заметил Арамис, - мы попробуем обойтись без дружбы господина Кольбера или же не станем обращать внимания на его ненависть. Но скажите мне, дорогой Фуке, почему вы, вместо того чтобы разговаривать с этим подхалимом, как вы его назвали, от беседы с которым я не вижу никакой пользы, - почему вы не отправитесь прямо к королю или, по крайней мере, к принцессе?
- К принцессе? - рассеянно проговорил суперинтендант, погрузившись в воспоминания. - Да, разумеется, к принцессе.
- Вспомните, - продолжал Арамис, - переданную нам новость о больших милостях, которыми стала пользоваться принцесса в последние два-три дня. Мне кажется, что в ваших планах и в наших общих интересах вам следует поухаживать за приятельницами его величества. Это единственное средство поколебать укрепляющийся авторитет господина Кольбера. Ступайте же как можно скорее к принцессе и заручитесь ее поддержкой.
- Но вполне ли вы уверены, - возразил Фуке, - что в настоящее время король увлечен именно ею?
- Если стрелка повернулась, то разве только с сегодняшнего утра! Ведь вы знаете, у меня своя полиция.
- Прекрасно. Я иду сейчас же и на всякий случай прибегну к моему испытанному средству: вот к этой паре великолепных старинных камей в оправе из брильянтов.
- Я видел их: прекрасная редкостная вещь!
Тут беседа их была прервана лакеем, который вел за собой курьера.
- Для господина суперинтенданта, - громко объявил курьер, подавая Фуке письмо.
- Для его преосвященства епископа ваннского, - чуть слышно сказал лакей, вручая письмо Арамису.
Так как у лакея был факел, то он стал между суперинтендантом и епископом, чтобы оба могли читать одновременно.
При виде мелкого убористого почерка на конверте Фуке радостно вздрогнул; только те, кто любит или любил, поймут его беспокойство, сменившееся радостью. Он быстро распечатал письмо, в котором заключались такие слова:
"Всего час, как я рассталась с тобой, и уже целую вечность я не говорила тебе: люблю тебя"
Это было все.
Действительно, г-жа де Бельер рассталась с Фуке только час тому назад, проведя с ним два дня; и, опасаясь, как бы воспоминания о ней не изгладились из сердца, которым она дорожила, она послала к нему курьера с этим важным сообщением. Фуке поцеловал письмо и дал посланному пригоршню золота.
Что касается Арамиса, то и он был занят чтением, но с большей холодностью и сдержанностью. В записке содержалось следующее:
"Сегодня вечером король был ошеломлен полученной им новостью: он любим одной женщиной. Он узнал об этом случайно, подслушав разговор этой молодой девушки с подругами. И теперь король весь во власти этой новой прихоти. Девицу зовут мадемуазель де Лавальер, и она далеко не так красива, чтобы эта прихоть перешла в бурную страсть. Берегитесь мадемуазель де Лавальер".
Ни слова о принцессе.
Арамис медленно сложил письмо и спрятал его в карман. Что же касается Фуке, то он все время прижимал к губам письмо г-жи Бельер.
- Послушайте, - сказал Арамис, прикасаясь к руке Фуке.
- А, что? - отозвался Фуке.
- Мне пришла в голову одна мысль. Знаете ли вы девицу по имени Лавальер?
- Нет, не знаю.
- Вспомните хорошенько!
- Ах да, одна из фрейлин принцессы.
- Должно быть, она.
- Так что же?
- Да то, что вам следует сегодня же вечером сделать визит этой особе.
- Вот как! Почему же?
- Больше того. Именно ей вы должны отнести ваши камеи.
- Подите вы!
- Вы знаете, что я всегда даю хорошие советы.
- Но так неожиданно...
- Уж это мое дело. Начните ухаживать за Лавальер, господин суперинтендант. А я поручусь перед госпожой де Бельер, что это ухаживание чисто дипломатическое.