Страница 221 из 573
- Да что с вами, граф? - испуганно спросила Лавальер. - Вы, видимо, расстроены?
- Я? Нет, нет, я совсем не расстроен.
- В таком случае, господин де Гиш, позвольте мне выразить вам свою благодарность. Я знаю, что только благодаря вашему ходатайству меня назначили фрейлиной принцессы.
- Да, правда, я припоминаю, очень рад, мадемуазель. Вы, вероятно, любите кого-нибудь?
- Я?
- Ах, простите, я не знаю, что говорю; тысячу раз прошу прощения. Принцесса была права, совершенно права; это жестокое изгнание повредило мои умственные способности.
- Но мне кажется, граф, что король принял вас благосклонно?
- Вы полагаете?.. Благосклонно... кажется, благосклонно... да.
- Разумеется, благосклонно; ведь вы, по-моему, вернулись без его позволения?
- Это правда, и мне кажется, что вы правы, мадемуазель. А не видели ли вы где-нибудь здесь виконта де Бражелона?
При этом имени Лавальер вздрогнула.
- К чему этот вопрос? - проговорила она.
- О боже мой! Неужели я оскорбил вас? - спохватился де Гиш. - В таком случае я несчастный человек, достойный сожаления.
- Да, вы несчастны и достойны сожаления, господин де Гиш, вы, по-видимому, ужасно страдаете.
- Ах, мадемуазель, почему у меня нет преданной сестры, верного друга...
- У вас есть друзья, господин де Гиш, и как раз виконт де Бражелон, о котором вы только что говорили, ваш настоящий друг.
- Да, действительно это один из лучших моих друзей. До свидания, мадемуазель, до свидания. Мое почтение.
И он как безумный бросился в сторону пруда. Его черная тень скользила по ярко освещенным деревьям и расплывалась на сверкавшей поверхности пруда.
Лавальер сочувственно проводила его глазами.
- Да, да, - проговорила она, - он страдает, и я начинаю догадываться, из-за чего.
Тут к ней подбежали ее подруги, девицы де Монтале и де Тонне-Шарант.
Они только что сменили костюмы нимф на обычные платья и, возбужденные этой прекрасной ночью и своим успехом, прибежали за своей подругой.
- Как! Вы уже здесь! - воскликнули они, - А мы думали, что придем первые на условленное место.
- Я здесь уже четверть часа, - отвечала Лавальер.
- Разве вам не понравились танцы?
- Нет.
- А весь спектакль?
- Тоже не понравился. Я предпочитаю смотреть на этот темный лес, в глубине которого там и сям вспыхивают огоньки, точно мигают глаза какого-то таинственного существа.
- Какая она поэтичная особа, наша Лавальер, - усмехнулась де Тонне-Шарант.
- Несносная! - возразила Монтале. - Когда мы забавляемся, она плачет, а когда нас обижают и мы, женщины, плачем, Лавальер хохочет.
- Нет, я не такая, - заявила де Тонне-Шарант. - Кто меня любит, должен мне льстить, кто мне льстит, тот мне нравится, а уж кто мне нравится...
- Ну, что же ты не договариваешь? - сказала Монтале.
- Это очень трудно, - перебила мадемуазель де Тонне-Шарант с громким смехом. - Договори за меня, ведь ты такая умная.
- А вам, Луиза, нравится кто-нибудь? - спросила Монтале.
- Это никого не касается, - проговорила молодая девушка, поднимаясь с дерновой скамьи, на которой она просидела весь балет. - Слушайте, ведь мы условились повеселиться сегодня без надзора и провожатых Настрое, мы дружны, погода дивная; взгляните, как медленно плывет по небу луна, заливая серебряным светом верхушки каштанов и дубов. Какая чудная прогулка. Мы убежим туда, где нас не увидит ничей глаз и куда никто не последует за нами. Помните, Монтале, шевернийские и шамборские леса и тополи Блуа? Мы поверяли там друг другу свои надежды.
- И тайны.
- Я тоже часто мечтаю, - начала мадемуазель де Тонне-Шарант, - но...
- Она ничего не рассказывает, - заметила Монтале, - и то, о чем думает мадемуазель де Тонне-Шарант, известно одной Атенаис.
- Тес! - остановила их Лавальер. - Мне послышались шаги.
- Скорее, скорее в кусты! - скомандовала Монтале. - Присядьте, Атенаис, вы такая высокая.
Мадемуазель де Тонне-Шарант послушно нагнулась.
В ту же минуту показались два молодых человека, опустив голову, они шли под руку по песчаной аллее вдоль берега.
Девушки прижались друг к другу и затаили дыхание.
- Это господин де Гиш, - шепнула Монтале на ухо мадемуазель де Тонне-Шарант.
- Это господин де Бражелон, - в свою очередь, шепнула де Лавальер.
Молодые люди приближались, оживленно беседуя между собою.
- Сейчас она была здесь, - сказал граф. - Это не был призрак, я говорил с нею, но, может быть, я напугал ее.
- Каким образом?
- Ах, боже мой! Я не успел еще опомниться от того, что случилось со мною; должно быть, она меня не поняла и испугалась.
- Не волнуйтесь, друг мой. Она добрая и проспит вас; она умница, она поймет.
- А что, если она слишком хорошо поняла?
- Ну что же?
- А вдруг она расскажет?
- Вы не знаете Луизы, граф, - заметил Рауль. - Луиза само совершенство. У нее нет недостатков.
Молодые люди прошли, голоса их мало-помалу затихли.
- Что это значит, Лавальер? - заговорила мадемуазель де Тонне-Шарант. - Виконт де Бражелон назвал вас в разговоре Луизой. Почему?
- Мы вместе воспитывались, - отвечала мадемуазель де Лавальер, - мы знали друг друга еще детьми.
- А кроме того, господин де Бражелон твой жених.
- А я и не знала! Это правда, мадемуазель?
- Как вам сказать, - отвечала Луиза, покраснев, - господин де Бражелон сделал мне честь, просил моей руки, но...
- Но что?
- По-видимому, король...
- Что король?
- Король не хочет дать согласия на этот брак.
- Почему? При чем тут король? - проворчала Ора. - Да разве король имеет право вмешиваться в подобные вещи?.. "Пулитика - пулитикой, - как говаривал Мазарини, а любовь - любовью". Раз ты любишь господина де Бражелона и он тебя любит, так венчайтесь. Я даю вам согласие на брак.
Атенаис расхохоталась.
- Ей-богу, я говорю серьезно, - продолжала Монтале, - и думаю, что в данном случае мое мнение стоит мнения короля. Не правда ли, Луиза?
- Воспользуемся тем, что эти господа ушли, - сказала Луиза, - перебежим луг и скроемся в чаще.
- Тем более, - заметила Атенаис, - что около замка и театра мелькают какие-то огни, словно готовятся сопровождать высочайших особ.
- Бежим! - воскликнули девушки.
И, грациозно подобрав длинные юбки, они быстро пересекли лужайку между прудом и самой глухой частью парка.