Страница 208 из 573
- Перестаньте, успокойтесь! Вся вина моего брата в том, что он любит вас.
- Любит меня? Принц любит меня? Ах, государь!..
И Генриетта громко расхохоталась.
- Принц никогда не полюбит женщину, - сказала она. - Принц слишком любит самого себя. Пет, к несчастью для меня, принц принадлежит к худшему разряду ревнивцев: он ревнив без любви.
- Признайтесь, однако же, - сказал король, который чувствовал явное возбуждение от этого волнующего разговора, - признайтесь, что Гиш любит вас.
- Ах, государь, я, право, не знаю!
- Вы должны видеть это. Влюбленный всегда выдает себя.
- Господин де Гиш ничем себя не выдал.
- Сестра, сестра, вы слишком усердно защищаете господина де Гиша.
- Я? Бог с вами, государь, недоставало только, чтобы и вы начали подозревать меня.
- Нет, нет, принцесса, - с живостью возразил король, - не огорчайтесь, не плачьте! Успокойтесь, умоляю вас.
Но она плакала, крупные слезы текли по ее рукам. Король стал поцелуями осушать их.
Принцесса взглянула на него так грустно и так нежно, что Людовик был поражен в самое сердце.
- Вы не питаете никаких чувств к Гишу? - спросил он с беспокойством, не подходившим к его роли посредника.
- Никаких, решительно никаких.
- Значит, я могу успокоить брата?
- Ах, государь, его ничем не успокоишь. Не верьте, что он ревнует. Ему наговорили, он наслушался дурных советов. У принца беспокойный характер.
- Когда дело касается вас, не мудрено беспокоиться.
Принцесса опустила глаза и замолчала. Король тоже. Он все еще держал ее руку.
Как показалось обоим, это молчание тянулось целую вечность.
Принцесса потихоньку высвободила руку. Теперь она была уверена в победе. Поле битвы осталось за нею.
- Принц жалуется, - робко проговорил, король, - что вы предпочитаете его обществу и его беседе общество других.
- Государь, принц только смотрится в зеркало да придумывает козни против женщин с шевалье де Лорреном. Понаблюдайте сами, государь.
- Хорошо, я понаблюдаю. Но какой ответ передать моему брату?
- Ответ? Мой отъезд.
- Опять вы повторяете ото слово! - неосторожно воскликнул король, как будто десятиминутная беседа должна была изменить намерения принцессы.
- Государь, я не могу быть здесь счастливой, - произнесла она. - Господин де Гиш мешает принцу. Что же, и его вышлют?
- Если нужно, то почему же нет? - с улыбкою отвечал Людовик XIV.
- Ну, а после господина де Гиша... о котором я, впрочем, буду сожалеть, предупреждаю вас, государь...
- Вы будете о нем сожалеть?
- Без сомнения. Он любезен, относится ко мне дружески, развлекает меня.
- Вы знаете, если бы брат слышал вас, - проговорил король, слегка задетый, - то я не взялся бы мирить вас, даже не попробовал бы.
- Государь, можете ли вы помешать принцу ревновать меня к первому встречному? А ведь господин де Гиш вовсе не первый встречный.
- Опять! Предупреждаю вас, что я, как добрый брат, проникнусь наконец предубеждением к господину де Гишу.
- Ах, государь, - сказала принцесса, - умоляю вас, не заражайтесь ни симпатиями, ни предубеждениями принца! Оставайтесь королем. Так будет лучше и для вас и для всех.
- Вы очаровательная насмешница, сестра, и я понимаю, почему даже те, над кем вы смеетесь, обожают вас.
- Уж не поэтому ли, государь, вы, кого я избрала своим защитником, собираетесь перейти на сторону моих преследователей?
- Я ваш преследователь? Храни меня бог!
- В таком случае, - томно продолжала она, - исполните мою просьбу. Отпустите меня в Англию.
- Нет, никогда! - воскликнул Людовик XIV.
- Значит, я здесь пленница?
- Да, вы в плену у Франции.
- Что же мне тогда делать?
- Извольте, сестра, я вам скажу.
- Слушаю, выше величество.
- Вместо того чтобы окружать себя ветреными друзьями... вместо того чтобы смущать нас вашим уединением, будьте всегда с нами, будем жить дружною семьею. Слов нет, господин де Гиш очень любезный кавалер; но мы, хотя и не обладаем его умом...
- Государь, зачем эта скромность?
- Нет, я говорю правду. Можно быть королем и в то же время понимать, что имеешь меньше шансов нравиться, чем тот или иной придворный.
- Я готова поклясться, государь, что вы не верите ни одному сказанному вами слову.
Король с нежностью посмотрел на принцессу.
- Можете вы обещать мне не проводить время в вашей комнате с чужими и дарить свои досуги нам? Хотите, заключим наступательный и оборонительный союз против общего врага?
- Да, государь, но верный ли вы союзник?
- Увидите.
- А когда начнется наш союз?
- Сегодня.
- Я сама составлю договор!
- Хорошо.
- А вы подпишите?
- Не читая.
- О, если так, государь, обещаю вам чудеса. Ведь вы светило двора, и когда вы появитесь на нашем небосклоне...
- Ну?..
- Все засияет.
- О, принцесса, принцесса! - воскликнул Людовик XIV. - Вы знаете, что весь свет исходит от вас. Правда, я избрал своим девизом солнце, но это только эмблема.
- Государь, вы льстите вашей союзнице, следовательно, собираетесь ее обмануть, - сказала принцесса, грозя королю тонким пальчиком.
- Как! Вы считаете, что я вас обманываю, уверяя вас в своей дружбе?
- Да.
- А что же побуждает вас сомневаться?
- Одна вещь.
- Одна-единственная?
- Да.
- Какая же? Я был бы очень несчастлив, если бы не мог справиться с одной-единственной вещью.
- Эта вещь не в вашей власти, государь, она сильнее даже самого господа бога.
- Что это за вещь?
- Прошлое.
- Я не понимаю вас, принцесса, - сказал король именно потому, что прекрасно понял.
Принцесса взяла его за руку.
- Государь, - улыбнулась она, - я имела несчастье так долго не нравиться вам, что часто спрашиваю себя, как могли вы избрать меня своей невесткой?
- Вы мне не нравились?
- Полно, не отрицайте!
- Позвольте!
- Нет, нет, я ведь помню.
- Наш союз начинается с настоящей минуты! - воскликнул король с непритворным пылом. - Не будем вспоминать о прошлом, ни вы, ни я. У меня перед глазами настоящее. Вот оно. Смотрите!
Он подвел принцессу к зеркалу, где отразилась раскрасневшаяся красавица, при виде которой не устоял бы даже святой.
- Но все-таки я боюсь, - прошептала она, - что у нас не выйдет крепкого союза.