Страница 196 из 573
Затем она открыла дверь в молельную и, даже не поворачивая головы в сторону Маргариты Ванель, ушла туда и заперла за собой дверь.
Как только маркиза исчезла, ее завистливая соперница бросилась, как пантера, на конверт и схватила его.
- У-у-у, лицемерка! - прошипела она, скрежеща зубами. - Конечно, она читала письмо от Фуке, когда я приехала!
И, в свою очередь, выбежала вон из комнаты.
А в это время маркиза, очутившись в безопасности за дверью, почувствовала, что силы окончательно изменяют ей; с минуту она стояла, побледнев и окаменев, как статуя; потом, подобно статуе, которую колеблет ураган, она покачнулась и упала без чувств на ковер.
VIII
СЕРЕБРО Г-ЖИ ДЕ БЕЛЬЕР
Удар был особенно тяжел из-за его неожиданности.
Прошло немало времени, пока маркиза оправилась; но придя в себя, она стала размышлять о назревающих событиях. Она перебирала в памяти все, что сообщила ей ее безжалостная подруга.
Вскоре природный ум этой энергичной женщины взял верх над чувством бесплодного сострадания.
Маркиза не принадлежала к тем женщинам, которые плачут и ахают над несчастьем вместо того, чтобы попытаться действовать. Стиснув виски похолодевшими пальцами, она просидела минут десять в раздумье; потом, подняв голову, твердой рукой позвонила.
Она приняла решение.
- Все ли готово к отъезду? - осведомилась она у вошедшей горничной.
- Да, сударыня, но мы думали, что вы уедете в Бельер не раньше, чем через три дня.
- Однако вы уложили драгоценности и серебро?
- Да, сударыня, но мы обыкновенно оставляем эти вещи в Париже; вы никогда не берете драгоценностей с собою в деревню.
- Маркиза помолчала, потом сказала спокойным тоном:
- Пошлите за моим ювелиром.
Горничная ушла исполнять приказание, а маркиза направилась к себе в кабинет и начала внимательно рассматривать свои драгоценности.
Никогда она не обращала столько внимания на свои богатства: она рассматривала эти драгоценности, только Иногда выбирала их. А в эту минуту она любовалась величиною рубинов и чистой водой брильянтов; она приходила отчаяние от малейшего пятнышка или изъяна; золото казалось ей недостаточно тяжелым, а камни - мелкими.
Вошедший в комнату ювелир застал ее за этим занятием.
- Господин Фоше! Кажется, вы поставляли мне все драгоценности?
- Да, маркиза.
- Я не могу припомнить, сколько стоило это серебро.
- Сударыня, кувшины, кубки и блюда с футлярами.
- Да столовые приборы, мороженицы и тазы для варки варенья - все это обошлось вам в шестьдесят тысяч ливров.
- Господи, только и всего?
- Сударыня, в то время вы находили, что это очень дорого...
- Правда, правда. Я действительно припоминаю, что было дорого; ведь тут ценится работа, не так ли?
- Да, сударыня, и гравировка, и чеканка, и отливка.
- А какую часть стоимости вещи составляет работа?
- Третью часть, сударыня.
- У нас еще есть другое серебро, старинное, моего мужа.
- Ах, сударыня, там не такая тонкая работа. За него можно дать только тридцать тысяч ливров, стоимость самого металла.
- Всего девяносто, - прошептала маркиза. - Но господин Фоше, есть еще серебро моей матери; помните, целая гора? Я его держала только как воспоминание.
- Ах, сударыня, то серебро - целое состояние для людей менее обеспеченных, чем вы. В то время все вещи делались очень массивными, не то что теперь. Но такую посуду не принято подавать на стол: она слишком громоздка.
- Да это как раз то, что нужно! Сколько в ней весу?
- По крайней мере, тысяч на пятьдесят ливров. Я уже не говорю про огромные буфетные вазы: они одни стоят десять тысяч ливров пара.
- Сто пятьдесят! - воскликнула маркиза. - Вы уверены в цифрах, господин Фоше?
- Уверен, сударыня. Да ведь не трудно прикинуть на весах.
- Теперь перейдем к другим вещам, - продолжала г-жа де Бельер.
И она открыла ларчик с драгоценностями.
- Узнаю эти изумруды, - сказал ювелир, - я сам их оправлял; самые лучшие изумруды при дворе, то есть, виноват: самые лучшие принадлежат госпоже де Шатильон; они ей достались от Гизов; но ваши, сударыня, вторые.
- Сколько они стоят? И есть ли возможность продать их?
- Сударыня, ваши драгоценности купят с удовольствием: все знают, что у вас лучший подбор камней во всем Париже. Вы не из тех дам, которые меняют купленное; вы покупаете всегда самое лучшее и умеете это сохранить.
- Так сколько могут дать за эти изумруды?
- Сто тридцать тысяч ливров.
Маркиза занесла эту цифру в свою записную книжечку.
- А за это колье? - спросила она.
- Отличные рубины. Я и не знал, что они есть у вас.
- Оцените.
- Двести тысяч ливров. Один средний стоит сто тысяч.
- Да, да, я так и думала, - подхватила маркиза. - Теперь брильянты. Ах, у меня масса брильянтов: кольца, цепочки, подвески, серьги, аграфы! Оценивайте поскорее, господин Фоше.
Ювелир вооружился лупой, вынул весы, взвешивал, осматривал и тихонько считал про себя.
- Все эти камни могут дать госпоже маркизе сорок тысяч ливров ежегодного дохода.
- По-вашему, они стоят восемьсот тысяч ливров?..
- Около того.
- Я так и думала. Не считая оправы, разумеется?
- Да, сударыня. И если бы мне дали эти вещи купить или продать, то я удовольствовался бы за комиссию одним золотом, в которое оправлены эти камни, и заработал бы добрых двадцать пять тысяч ливров.
- Так не угодно ли вам взяться за продажу этих вещей с тем условием, что вы заплатите мне за все сейчас же наличными деньгами?
- Что вы, сударыня? - опешил ювелир. - Неужели вы собираетесь продать свои брильянты?..
- Тише, господин Фоше, не беспокойтесь, пожалуйста; дайте мне только ответ. Вы человек честный, тридцать лет состоите поставщиком нашего дома, знали и моего отца, и мою мать, которые заказывали вещи еще у родителей ваших. Я говорю с вами как с другом: угодно ли вам Получить золотую оправу камней за то, что вы купите все у меня за наличный расчет?
- Восемьсот тысяч ливров! Да ведь это такая громадная сумма! Так трудно ее раздобыть!
- Я знаю.
- Посудите, сударыня, какие толки поднимутся в обществе, когда пойдет слух о продаже вами драгоценностей!
- Никто не узнает об этом... Вы изготовите мне такие точно вещи, только с фальшивыми камнями. Не возражайте: я так хочу. Продайте все по частям, продайте одни камни, без оправы.