Страница 195 из 573
- Дорогая маркиза, мне досадно, что ты отказываешься от моего предложения... Мне так надо было излить перед тобой мою душу.
- Повторяю тебе, Маргарита, мое сердце одинаково принадлежит тебе и в этой комнате, и под липою моего сада, как и там - в лесу под дубом.
- Для меня это не одно и то же... Приближаясь к Венсенскому лесу, маркиза, я чувствую, что мои вздохи как будто слышнее там, куда они несутся эти последние дни.
При этих словах маркиза насторожилась.
- Тебя удивляет, не правда ли... что я все еще думаю о Сен-Манде?
- О Сен-Манде! - вырвалось у г-жи де Бельер.
И взгляды обеих женщин скрестились, подобно двум шпагам в начале дуэли.
- Ты, такая гордая?.. - сказала с пренебрежительной улыбкой маркиза.
- Я... такая гордая!.. - ответила г-жа Ванель. - Такова моя натура... Я не прощаю забвения, не переношу измены. Когда я бросаю, а он плачет, я могу полюбить опять; ну а когда меня бросают и смеются, я готова сойти с ума от любви.
Госпожа де Бельер невольно привстала на диване.
"Она ревнует!" - мелькнуло в голове Маргарты.
- Значит, - проговорила маркиза, - ты безумно любишь господина Бекингэма... то бишь... господина Фуке?
Маргарита болезненно ощутила удар, и вся кровь прилила ей к сердцу.
- И поэтому ты собиралась ехать в Венсен... даже в Сен-Манде!
- Я сама не знаю, куда я хотела ехать; я думала, что ты мне посоветуешь что-нибудь.
- Не могу; я ведь не умею прощать. Может быть, я не умею любить так глубоко, как ты. Но если мое сердце оскорблено, то уж навсегда.
- Да ведь господин Фуке твоих чувств не оскорблял, - с деланной наивностью заметила Маргарита Ванель.
- Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать. Господин Фуке не оскорблял моих чувств; я не пользовалась его благосклонностью и не терпела от него обид, но ты имеешь повод жаловаться на него. Ты моя подруга, и я бы не советовала тебе поступать так, как ты собираешься.
- Что же ты вообразила?
- Те вздохи, о которых ты упоминала, говорят достаточно красноречиво.
- Ах, ты раздражаешь меня! - воскликнула вдруг молодая женщина, собравшись с силами, как борец, готовый нанести последний удар. - Ты думаешь только о моих страстях и слабостях, а о моих чистых и великодушных побуждениях ты забиваешь. Если в настоящую минуту я и чувствую симпатию к господину Фуке и даже делаю шаг к сближению с ним, признаюсь откровенно, - то только потому, что его судьба глубоко волнует меня, и, на мой взгляд, он один из самых несчастных людей на свете.
- А! - проговорила маркиза, приложив руку к груди. - Разве случилось что-нибудь новое?
- Дорогая моя, новое прежде всего в том, что король перенес все свои милости с господина Фуке на господина Кольбера.
- Да, я слышала это.
- Это и понятно, когда обнаружилась история с БельИлем.
- А меня уверяли, что все это в конце концов послужило к чести господина Фуке.
Маргарита разразилась таким злобным смехом, что г-жа де Бельер с удовольствием вонзила бы ей кинжал в самое сердце.
- Дорогая моя, - продолжала Маргарита, - теперь дело идет уже не о чести господина Фуке, а о его спасении. Не пройдет и трех дней, как станет очевидным, что министр финансов окончательно разорен.
- О! - заметила маркиза, улыбаясь, в свою очередь. - Что-то уж очень скоро.
- Я сказала "три дня" потому, что люблю обольщать себя надеждами. Но вероятнее всего, что катастрофа разразится сегодня же.
- Почему?
- По самой простой причине: у господина Фуке нет больше денег.
- В финансовом мире, дорогая Маргарита, случается, что сегодня у человека нет ни гроша, а завтра он ворочает миллионами.
- Это могло случиться с господином Фуке в то время, когда у него было два богатых и ловких друга, которые а собирали для него деньги, выжимая их из всех сундуков; К но эти друзья умерли, и теперь ему неоткуда почерпнуть миллионы, которые просил у него вчера король.
- Миллионы? - с ужасом воскликнула маркиза.
- Четыре миллиона... четное число.
- Подлая женщина, - прошептала про себя г-жа де Бельер, измученная этой жестокой радостью, однако она собралась с духом и ответила: - Я думаю, что у господина Фуке найдется четыре миллиона.
- Если у него есть четыре миллиона, которые король просит сегодня, может быть, у него не будет их через месяц, когда король попросит снова.
- Король опять будет просить у него денег?
- Разумеется; вот потому-то я и говорю, что разорение господина Фуке неминуемо. Из самолюбия он будет безотказно давать деньги, а когда их не хватит - ему крышка.
- Твоя правда, - сказала маркиза дрожащим голосом, - план рассчитан верно... А скажи, пожалуйста, господин Кольбер очень ненавидит господина Фуке?
- Мне кажется, что он недолюбливает его... Господин Кольбер теперь в большой силе; он выигрывает, если узнать его поближе, - у него гигантские замыслы, большая выдержка, осторожность; он далеко пойдет.
- Он будет министром финансов?
- Возможно... Так вот почему, дорогая моя маркиза, я так жалела этого бедного человека, который любил меня, даже обожал; вот почему, видя, какой он несчастный, я прощала ему в душе его измену... в которой он раскаивается, судя по некоторым данным; вот почему я склонна была утешить его и дать ему добрый совет: он, наверно, понял бы мой поступок и был бы мне благодарен.
Маркиза, оглушенная, уничтоженная этим натиском, рассчитанным с меткостью хорошего артиллерийского огня, не знала, что отвечать, что думать.
- Так почему же, - проговорила она наконец, втайне надеясь, что Маргарита не станет добивать побежденного врага, - почему бы вам не поехать к господину Фуке?
- Положительно, маркиза, я начинаю серьезно думать об этом. Нет, пожалуй, неприлично самой делать первый шаг. Разумеется, господин Фуке любит меня, но он слишком горд. Не могу же я подвергать себя риску... Кроме того, я должна поберечь и мужа. Ты ничего не говоришь... Ну, в таком случае я посоветуюсь с господином Кольбером.
И она с улыбкой встала, собираясь прощаться. Маркиза была не в силах подняться на ноги.
Маргарита сделала несколько шагов, наслаждаясь унижением и горем своей соперницы; потом она вдруг спросила:
- Ты не проводишь меня?
Маркиза пошла за ней, бледная, холодная, не обращая внимания на конверт, который она заботливо старалась прикрыть юбкой во время разговора.