Страница 190 из 573
- Да нет же! Он...
И Безмо, приставив руки ко рту, прошептал:
- Он дерзает быть похожим на...
- Ах, помню, помню! - сказал Арамис. - Вы мне действительно говорили о нем в прошлом году; но его преступление показалось мне таким ничтожным.
- Ничтожным?
- Или, вернее, неумышленным...
- Ваше преосвященство, такое сходство никогда не бывает неумышленным.
- Ах, я и забыл! Но, дорогой хозяин, - сказал Арамис, закрывая книгу, - кажется, нас зовут.
Безмо взял книгу, быстро положил ее в шкаф, запер его и ключ спрятал в карман.
- Не угодно ли вам теперь позавтракать, монсеньер? - обратился он к Арамису. - Вы не ослышались, нас действительно зовут к завтраку.
- С большим удовольствием, дорогой комендант.
И они пошли в столовую.
V
ЗАВТРАК У Г-НА ДЕ БЕЗМО
Арамис всегда был очень воздержан в пище, но на этот раз он оказал честь великолепному завтраку Безмо; только вина он пил мало.
Безмо все время был очень оживлен и весел; пять тысяч пистолей, на которые он поглядывал время от времени, радовали его душу. Он умильно поглядывал также на Арамиса.
Епископ, развалившись в кресле, отхлебывал маленькими глоточками вино, смакуя его, как знаток.
- Какой вздор говорят о плохом довольствии в Бастилии, - сказал он, подмигивая. - Счастливцы эти заключенные, если им ежедневно дается даже по полбутылки этого бургундского!
- Все пятна двацатиливровые пьют его, - заметил Безмо. - Это старое, выдержанное вино.
- Значит, и бедняга Сельдон тоже пьет этот превосходный напиток?
- Ну нет!
- А мне послышалось, будто вы содержите его на пятнадцати ливрах.
- Его? Никогда! Человека, который сочиняет дистрикты... Как вы это назвали?
- Дистихи.
- На пятнадцати ливрах! Слишком жирно! Его сосед действительно на пятнадцати ливрах.
- Какой сосед?
- Да тот, из второй Бертодьеры.
- Дорогой комендант, простите меня, но ваш язык мне не вполне понятен.
- И правда, извините; из второй Бертодьеры - это значит, что арестант помещен во втором этаже бертодьерской башни.
- Следовательно, Бертодьерой называется одна из бастильских башен? Да, я слышал, что здесь каждая башня имеет свое название. Где же эта башня?
- Вот поглядите сюда, - показал Безмо, подходя к окну. - Вон на том дворе, вторая налево.
- Вижу. Значит, в ней сидит заключенный, на которого отпускается по пятнадцати ливров?
- Да.
- А давно уже он сидит?
- Давненько. Лет семь или восемь.
- Неужели у вас нет точных сведений?
- Ведь он был посажен не при мне, дорогой господин даЭрбле.
- А разве вам ничего не сказали Лувьер и Трамбле?
- Дорогой мой... Простите, ваше преосвященство...
- Ничего. Итак, вы говорите?..
- Говорю, что тайны Бастилии не передаются вместе с ключами комендатуры.
- Вот что! Так, значит, этот таинственный узник - государственный преступник?
- Нет, не думаю; просто его пребывание окружено тайной, как все здесь, в Бастилии.
- Допустим, - сказал Арамис. - Но почему же вы свободнее говорите о Сельдоне, чем о...
- Чем о второй Бертодьере?
- Да.
- Да потому, что, по-моему, преступление человека, сочинившего дистих, гораздо меньше, чем того, кто похож на...
- Да, да, я понимаю. Но как же тюремщики, ведь они разговаривают с заключенными?
- Разумеется.
- В таком случае арестанты, вероятно, говорят им, что они не виноваты.
- Да, они только об этом и твердят, вечно поют эту песенку.
- А не может ли сходство, о котором вы говорили, броситься в глаза вашим тюремщикам?
- Ах, дорогой господин даЭрбле! Нужно быть придворным, как вы, чтобы заниматься такими мелочами.
- Вы тысячу раз правы, дорогой Безмо. Будьте добры, еще чуточку этого вина.
- Не чуточку, а целый стакан.
- Нет, нет! Вы остались мушкетером до кончиков пальцев. А я сделался епископом. Каплю для меня, стакан для вас.
- Ну, пусть будет по-вашему!
Арамис и комендант чокнулись.
- А кроме того, - добавил Арамис, подняв бокал и Прищуриваясь на вино, горящее рубином, - кроме того, случается и так, что там, где вы находите сходство, другой его совсем не замечает.
- Нет, этого не может быть. Всякий, кто видел того, на кого похож этот узник...
- А мне кажется, дорогой Безмо, что это просто игра вашего воображения.
- Да нет же! Даю вам слово.
- Послушайте, - возразил Арамис, - я встречал многих, чьи лица были похожи на того, о ком мы говорим, но никто не придавал этому значения.
- Да просто потому, что есть разные степени сходства; сходство моего узника поразительное, и если бы вы его увидели, вы бы вполне согласились со мной.
- Если бы я его увидел... - равнодушно протянул Арамис. - Но, по всей вероятности, я его никогда не увижу.
- Почему же?
- Потому что, если бы я ступил ногой в эти ужасные камеры, мне показалось бы, что я навеки буду там похоронен.
- О нет, помещение у нас совсем неплохое!
- Рассказывайте!
- Нет, нет, не говорите дурно о второй Бертодьере. Там отличная камера, прекрасно обставленная, с коврами!
- Что вы говорите!
- Да, да! Этому юноше повезло; ему отвели лучшее помещение в Бастилии. Редкое счастье.
- Полноте, полноте, - холодно прервал Арамис, - никогда я не поверю, что в Бастилии есть хорошие камеры. А что касается ковров, то они, наверное, существуют только в вашем воображении. Мне мерещатся там пауки, крысы, жабы...
- Жабы! Ну, в карцерах, я не отрицаю...
- Самая жалкая мебель и никаких ковров.
- А глазам своим вы поверите? - сказал Безмо все больше приходя в возбуждение.
- Нет, бога ради, не надо!
- Даже для того, чтобы убедиться в этом сходстве, которое вы отрицаете, как и ковры?
- Да это, должно быть, привидение, призрак, живой труп!
- Ничуть не бывало! Здоровенный малый.
- Печальный, угрюмый?
- Да нет же: весельчак.
- Не может быть!
- Пойдемте.
- Куда?
- Со мной.
- Зачем?
- Сделаем прогулку по Бастилии.
- Что?
- Вы все увидите, собственными глазами увидите.
- А правила?
- Это пустяки. Сегодня мой майор свободен, лейтенант обходит бастионы; мы здесь полные хозяева.
- Нет, нет, дорогой комендант! У меня мороз идет по коже при одной мысли о грохоте засовов, которые нам придется отодвигать.