Страница 183 из 573
- Нет, дорогой мой, - с улыбкой отвечал Атос, - мое честолюбие простирается гораздо дальше, дружище. Быть министром, быть рабом? Полно! Разве я не выше всех этих министров? Помню, вы иногда называли меня великим Атосом. Если бы я был министром, бьюсь об заклад, вы этого не говорили бы. Нет, нет, я на это не пойду!
- В таком случае прекратим этот разговор.
И даАртаньян крепко пожал руку Атосу.
- Не беспокойтесь. Рауль может обойтись и без вас, - я в Париже.
- Так я еду в Блуа. Сегодня вечером я с вами распрощаюсь, а завтра чуть свет уже буду скакать верхом.
- Как же вы пойдете один в гостиницу? Почему вы не взяли с собой Гримо?
- Гримо спит; он рано ложится. Мой старик быстро устает. Я берегу его.
- Я дам вам мушкетера, который будет освещать дорогу факелом. Эй, кто-нибудь, сюда!
На его зов явилось человек семь мушкетеров.
- Не найдется ли среди вас охотников проводить графа де Ла Фер?
- Я с удовольствием проводил бы, - отозвался ктото, - если бы мне не нужно было переговорить с господином даАртаньяном.
- Кто это? - спросил даАртаньян, стараясь в темноте разглядеть говорившего.
- Я, любезнейший даАртаньян.
- Господи, да это голос Безмо!
- Его самого, сударь.
- Что же вы делаете на дворе, дорогой Безмо?
- Ожидаю ваших распоряжений, любезнейший даАртаньян.
- Ах, как это досадно, - вздохнул даАртаньян. - Правда, а сообщил вам, что надо принять арестанта, но зачем же вы пришли сами?
- Мне нужно с вами переговорить.
- И вы не предупредили меня?
- Я ожидал, - робко протянул г-н Безмо.
- Так я пойду. До свиданья, даАртаньян, - простился Атос со своим другом.
- Разрешите прежде познакомить вас с господином Безмо де Монлезеном, комендантом Бастилии.
Безмо поклонился. Атос ответил на поклон.
- Это Безмо, дорогой мой, тот самый королевский гвардеец, с которым, помните, мы кутили когда-то во времена кардинала.
- Как же, отлично помню, - сказал Атос, дружески прощаясь с ними.
- Граф де Ла Фер, по прозвищу Атос, - шепнул даАртаньян на ухо Безмо.
- Да, да, обходительный человек, один из знаменитой четверки, - кивнул Безмо.
- Именно. Но в чем же дело, дорогой Безмо? Кстати, король оставил мысль об аресте.
- Тем хуже, - вздохнул Безмо.
- Как, тем хуже? - со смехом воскликнул д'Артаньян.
- Разумеется, - объяснил комендант Бастилии, - ведь заключенные - это мой доход.
- А ведь правда! Я не смотрел на вещи с этой точки зрения.
- Вот у вас, - продолжал Безмо, - завидное положение: вы капитан мушкетеров.
- Недурное. Но вам, право, нечего завидовать мне: вы комендант Бастилии - первой тюрьмы во Франции.
- Я это хорошо знаю, - печально промолвил Безмо.
- Каким, однако, унылым голосом вы это сказали. Давайте поменяемся местами. Хотите?
- Не огорчайте меня, господин даАртаньян. Однако я желал бы поговорить с вами с глазу на глаз.
- Тогда возьмите меня под руку, и пройдемся: луна так славно светит, вы мне поведаете ваши печали в дубовой аллее. Пошли!
И даАртаньян увлек приунывшего коменданта в глубину двора, заговорив с ним грубовато-ласковым тоном:
- Ну-ка, смелее выкладывайте, что вы собирались сообщить мне, Безмо!
- Это длинная история.
- Что же, вы предпочитаете хныкать? Но это будет еще дольше. Держу пари, что вы получаете тысяч пятьдесят ливров с ваших бастильских птичек.
- Вашими бы устами да мед пить, дорогой д'Артаньян.
- Удивляете вы меня, Безмо! Вы прикидываетесь бог знает каким сиротой, а дайте-ка я подведу вас к зеркалу! Посмотрите, какой вы цветущий, упитанный да круглый, точно сыр голландский. Ведь вам уже годочков шестьдесят, а не дашь и пятидесяти.
- Все это так...
- Черт побери! Я-то знаю, что это так же верно, как и ваши пятьдесят тысяч ливров дохода, - добавил даАртаньян.
Низенький Безмо топнул ногой.
- Постойте, - вскричал даАртаньян, - я вам сейчас докажу: в Бастилии, я полагаю, вы сыты, помещение казенное; вы получаете шесть тысяч ливров жалованья.
- Допустим.
- Да заключенных ежегодно человек пятьдесят, из которых каждый приносит вам по тысяче ливров.
- И с этим я не спорю.
- Вот вам пятьдесят тысяч в год. Вы уже три года в должности, следовательно, у вас теперь полтораста тысяч ливров.
- Вы упускаете из виду одну мелочь, дорогой д'Артаньян.
- Какую же?
- А ту, что вы получили свою должность, так сказать, из собственных рук короля.
- Ну да!
- А я получил свое место коменданта через господ Трамбле и Лувьера.
- Это верно. Трамбле не такой человек, чтобы предоставить вам место даром.
- Да и Лувьер тоже. В результате мне пришлось выдать семьдесят пять тысяч ливров Трамбле да столько же Лувьеру.
- Ах, черт побери, значит, сто пятьдесят тысяч ливров попали в их руки?
- Именно!
- А еще что.
- Пятнадцать тысяч экю, или пятьдесят тысяч пистолей, как вам будет угодно, платеж в три срока, - доходы за три года, как бы в доказательство моей признательности.
- Да это чудовищно!
- Еще не все.
- Что вы?
- Если я не выполню хоть одного из этих условий, эти господа тотчас же снова занимают должность. Сделка подписана королем.
- Невероятно!
- Представьте себе.
- Мне жаль вас, бедняга Безмо. Но в таком случае, друг мой, зачем господин Мазарини оказал вам такую разорительную милость? Было бы проще отказать.
- Да, конечно, но его упросил мой покровитель.
- Ваш покровитель? Кто же это такой?
- Как кто? Ваш приятель, господин даЭрбле.
- Господин даЭрбле? Арамис?
- Он самый - Арамис. Он был очень любезен со мной.
- Любезен! Заставив вас принять такие условия?
- Видите ли, я хотел бросить службу у кардинала. Господин даЭрбле замолвил за меня словечко Лувьеру и Трамбле; они стали упираться, мне же очень улыбалось это место, так как я знаю, что оно может дать. И вот я чистосердечно поведал свое горе господину даЭрбле; тот предложил поручиться за меня во всех этих платежах.
- Как, Арамис? Вы меня огорошили! Арамис поручился за вас?
- Да, он был чрезвычайно предупредителен. Он добился подписи; Трамбле и Лувьер ушли в отставку, - я обязался платить ежегодно по двадцати пяти тысяч ливров в пользу каждого из этих господ, и ежегодно в мае месяце господин даЭрбле лично являлся в Бастилию и привозил мне по две тысячи пятьсот пистолей для вручения моим крокодилам.