Страница 166 из 573
- Генриетта стала бы знаменитой, даже если бы она родилась не в королевской семье, а в полной безвестности: она женщина с яркой фантазией, своенравным характером и твердой волей.
Де Вард и Маникан, двое разведчиков и курьеры, объявили о приближении принцессы.
В Нантере поезд принцессы был встречен блестящим эскортом из всадников и экипажей. Это принц, вместе с де Лорреном и другими своими любимцами, в сопровождении части королевской гвардий, выехал навстречу невесте.
В Сен-Жермене принцесса и королева перешли из дорожного экипажа, тяжеловатого и довольно поистрепавшегося от путешествия, в изящную, роскошную карету, запряженную шестеркой лошадей в белой золоченой сбруе. В этом экипаже прекрасная молодая принцесса сидела, под балдахином из вышитого шелка, с каймой из перьев, словно на троне; на ее сияющее лицо падали розовые блики, нежно играя на ее матовой, как перламутр, коже.
Подъехав к экипажу, герцог Филипп был поражен красотой Генриетты и так явно выразил свое восхищение, что де Лоррен, стоявший среди других придворных, пожал плечами, а граф де Гиш и Бекингэм почувствовали сердечную боль.
После обмена любезностями и выполнения всех правил церемониала процессия медленно двинулась к Парижу.
Членов свиты наскоро представили принцу. На Бекингэма указали только в числе других знатных англичан.
Принц обратил на них мало внимания. Но, видя по дороге, что Бекингэм упорно держится подле дверцы кареты, он спросил у неразлучного с ним де Лоррена:
- Кто этот всадник?
- Вашему высочеству только что представили его, - ответил де Лоррен. - Это герцог Бекингэм.
- Ах да, правда.
- Кавалер принцессы, - прибавил фаворит особенным тоном, каким только завистники умеют произносить самые простые фразы.
- Что такое? - спросил принц, не останавливая коня.
- Я сказал: кавалер.
- Разве у принцессы есть назначенный для ее сопровождения кавалер?
- Гм! Мне кажется, вы это так же хорошо видите, как и я; посмотрите только, как они мило и весело болтают вдвоем.
- Втроем.
- Как втроем?
- Конечно, ты же видишь, что де Гиш участвует в их беседе.
- Да, вижу... Конечно. Но что это доказывает? Только то, что у принцессы не один кавалер, а два.
- Ты все отравляешь, ехидна.
- Вовсе нет. Ах, ваше высочество, какой у вас строптивый характер! Представители Франции приветствуют вашу будущую супругу, а вы недовольны.
Герцог Орлеанский боялся язвительных замечаний де Лоррена, когда насмешливость фаворита особенно разыгрывалась.
Он оборвал этот разговор.
- Принцесса недурна собой, - небрежно заметил он, точно речь шла о посторонней ему женщине.
- Да, - тем же тоном ответил де Лоррен.
- Ты произнес это "да" совсем как "нет". А я нахожу, что у нее очень красивые черные глаза.
- Маленькие.
- Верно, не особенно большие. У нее красивая фигура.
- Ну, фигура не блестящая, ваше высочество.
- Пожалуй. Зато у нее благородная осанка.
- Да, но слишком худое лицо.
- Кажется, восхитительные зубы.
- Их легко видеть. Слава богу, рот достаточно велик. Положительно, ваше высочество, я ошибался: вы красивее вашей жены.
- А как ты считаешь, я красивее этого Бекингэма?
- О да, и он это чувствует. Посмотрите, он старается с удвоенным жаром ухаживать за принцессой, чтобы вы не затмили его.
У принца вырвалось нетерпеливое движение; однако, увидев торжествующую улыбку на губах де Лоррена, он сдержал лошадь и пустил ее шагом.
- Впрочем, - сказал он - что мне смотреть на кузину! Я же давно знаю ее. Ведь мы вместе воспитывались. Я достаточно видел ее ребенком в Лувре.
- Извините, ваше высочество, она весьма изменилась, - заметил де Лоррен. - В те времена, о которых вы говорите, она была не такой блестящей и, главное, далеко не такой гордой. Помните тот вечер, ваше высочество, когда король не пожелал танцевать с ней, найдя, что она некрасива и плохо одета?
Герцог Орлеанский нахмурил брови. Действительно, нелестно для него было жениться на принцессе, которою король пренебрегал в молодости.
Может быть, он ответил бы своему фавориту, по в это мгновение, оставив карету, к принцу подъехал де Гиш.
Он издали следил за принцем и де Лорреном и напрягал слух, стараясь уловить фразы, которыми они обменивались.
Из коварства или по неосторожности де Лоррен не счел нужным притворяться.
- Граф, - начал он, - у вас хороший вкус.
- Благодарю за комплимент, - ответил де Гиш. - Но чем я заслужил его?
- Гм! Спросите его высочество.
- Конечно, - подтвердил герцог Орлеанский, - Гиш отлично знает, каким совершенным кавалером я его считаю.
- Раз мы на этот счет согласны, граф, я продолжаю - сказал де Лоррен. - Не правда ли, вы уже неделю находитесь подле принцессы?
- Пожалуй, - ответил де Гиш, невольно краснея.
- Так скажите же нам откровенно: как вы находите ее?
- Ее? - с изумлением спросил де Гиш.
- Да, ее внешность, ее ум?
Ошеломленный таким вопросом, де Гиш не сразу нашелся, что ответить.
- Ну, ну, де Гиш, - громко смеялся де Лоррен, - скажи, что ты думаешь, будь откровенен; его высочество приказывает.
- Да, да, приказываю, - сказал принц.
Де Гиш пробормотал несколько невнятных слов.
- Я знаю, что это щекотливый вопрос, - продолжал герцог Орлеанский. Но ведь мне можно говорить все. Как ты ее находишь?
Желая скрыть свои чувства, де Гиш прибегнул к единственному средству защиты, которое остается у человека, застигнутого врасплох; он солгал.
- Я не нахожу принцессу ни красавицей, ни уродом. Скорее она недурна собой.
- Боже мой, граф! - вскричал де Лоррен, - И это говорите вы, так восхищавшийся ее портретом?
Де Гиш покраснел до ушей. На счастье, его горячая лошадь бросилась в сторону, и это помогло ему скрыть выступившую краску.
- Портретом? - спросил он, возвращаясь на прежнее место. - Каким портретом?
Де Лоррен не сводил с него глаз.
- Да, портретом. Разве миниатюра не похожа?
- Не знаю. Я забыл портрет: он исчез у меня из памяти.
- А между тем он произвел на вас сильное впечатление, - заметил де Лоррен.
- Возможно.
- Но она, по крайней мере, умна? - пожал плечами герцог Орлеанский.