Страница 160 из 573
Пушки фортов гремели. Английские корабли отвечали салютами. Огненные облака вылетали из зияющих жерл, превращались в мягкие клубы дыма, плыли над поверхностью моря и таяли в небесной лазури.
Принцесса спустилась на набережную. Веселая музыка встретила и сопровождала ее повсюду.
В то время как Генриетта ступала маленькими ножками по роскошным коврам и цветам, граф де Гиш и Рауль, выбравшись из толпы англичан, направились к зданию, предназначенному для будущей герцогини Орлеанской.
- Поспешим, - сказал Рауль де Гишу. - Судя по характеру Бекингэма, он устроит какой-нибудь подвох, когда увидит, к чему привело наше вчерашнее совещание.
- О, - ответил граф, - ведь мы оставили де Варда, это олицетворение твердости, и Маникана, воплощение кротости.
Тем не менее де Гиш заторопился, и через пять минут они уже были подле ратуши.
Прежде всего их поразила огромная толпа на площади.
- Ага, - заметил де Гиш, - по-видимому, наши помещения готовы.
Действительно, на площади перед ратушей возвышалось восемь чрезвычайно красивых палаток с развевающимися над ними флагами Франции и Англии. Палатки окружили ратушу, точно разноцветный пояс. Десять пажей и двенадцать всадников легкой конницы, составлявшие свиту послов, охраняли палатки. Это было удивительное, сказочное зрелище.
Импровизированные жилища соорудили в течение ночи.
Убранные внутри и снаружи самыми роскошными тканями, какие только можно было достать в Гавре, палатки образовали кольцо вокруг ратуши, резиденции молодой принцессы. Между ними были протянуты шелковые канаты, охраняемые часовыми. Таким образом, план Бекингэма совершенно рушился, если он действительно хотел отрезать доступ к ратуше для всех, кроме себя и своих англичан.
Единственный проход, который вел к лестнице здания, не прегражденный шелковыми канатами, охранялся по бокам двумя одинаковыми палатками с флагами.
Эти две палатки предназначались для де Гиша и Рауля. Во время их отсутствия палатку де Гиша должен был занимать де Вард, а палатку Рауля Маникан.
Вокруг этих восьми шатров множество офицеров, дворян и пажей, блистая шелками и золотом, жужжали, точно пчелы около улья. Все они были при шпагах и готовы были повиноваться знаку де Гиша или де Бражелона, возглавлявших посольство.
Еще с улицы, которая вела на площадь, де Гиш и. Рауль заметили щегольски одетого молодого дворянина, скакавшего к ратуше. Толпа любопытных расступалась перед ним. Увидя столь неожиданно появившиеся палатки, он вскрикнул от гнева и отчаяния. Это был Бекингэм, который уже оправился от уроков, полученных на корабле, надел ослепительный костюм и решил дожидаться принцессы и королевы подле ратуши.
Но около палаток герцогу преградили дорогу, и ему пришлось остановиться. Потеряв самообладание, Бекингэм поднял хлыст; два офицера схватили его за руки.
Де Варда не было на месте. Он находился в ратуше, где передавал какие-то приказания де Гиша.
При звуке голоса Бекингэма Маникан, лениво лежавший на подушках в одной из крайних палаток, поднялся со своим обычным беспечным видом и, слыша, что шум продолжается, выглянул из-за портьеры.
- Что такое? - спросил он кротко. - Кто это так шумит?
Случайно в ту минуту, когда он заговорил, воцарилась тишина, и, хотя Маникан произносил слова мягко и негромко, все услышали его вопрос.
Бекингэм обернулся и увидел эту высокую, худую фигуру и ленивое лицо. Должно быть, наружность французского дворянина, одетого, как мы уже сказали, довольно скромно, не внушила герцогу большого уважения, потому что он презрительно бросил:
- Кто вы такой?
Маникан оперся на руку рослого солдата и ответил тем же спокойным тоном:
- А вы?
- Я герцог Бекингэм. Я снял все дома, окружающие ратушу, и раз я их снял, то они принадлежат мне. А я арендовал их для того, чтобы иметь свободный доступ к ратуше, и вы не имеете права преграждать мне путь.
- Но, сударь, кто же мешает вам? - поинтересовался Маникан.
- Ваши часовые.
- Потому что вы желаете проехать верхом, а приказано допускать только пешеходов.
- Никто не имеет права приказывать здесь, кроме меня, - сказал герцог.
- Почему, сударь? - мягко спросил Маникан. - Сделайте милость, объясните эту загадку.
- Я уже сказал вам: я снял все дома вокруг площади.
- Мы это знаем, потому-то нам осталась только самая площадь.
- Вы ошибаетесь: площадь тоже моя, как и дома.
- Извините, сударь, вы ошибаетесь; у нас говорят: мостовая короля; следовательно, площадь принадлежит королю, а так как мы посланники короля, площадь наша.
- Сударь, я уже спросил вас, кто вы такой, - повторил Бекингэм, раздраженный хладнокровием своего собеседника.
- Мое имя Маникан, - ответил молодой человек голосом нежным, как эолова арфа.
Герцог пожал плечами.
- Одним словом, - сказал он, - когда я нанимал дома, окружающие ратушу, площадь была свободна. Эти бараки портят вид: уберите их!
Глухой, угрожающий ропот пронесся в толпе слушателей.
В это мгновение явился де Гиш; он растолкал солдат, отделявших его от герцога, и в сопровождении Рауля подошел к Бекингэму, а в то же время с другой стороны к герцогу приблизился де Вард.
- Простите, милорд, - обратился граф к герцогу, - но если вы чем-нибудь недовольны, будьте любезны обращаться ко мне, так как именно я велел соорудить эти постройки.
- Кроме того, замечу вам, что слово "барак" звучит плохо, - любезным тоном прибавил Маникан.
- Итак, герцог, вы говорили?.. - продолжал де Гиш.
- Я говорил, граф, - отвечал Бекингэм голосом, в котором все еще звучал гнев, смягченный, однако, присутствием равного ему человека, - я говорил, что невозможно оставить здесь эти палатки.
- Невозможно? - спросил де Гиш. - А почему?
- Они мне мешают.
У де Гиша невольно вырвалось нетерпеливое восклицание, но холодный взгляд Рауля заставил его сдержаться.
- Они вас все-таки меньше стесняют, чем нас злоупотребление правом первенства, которое вы себе позволили.
- Злоупотребление?
- Конечно! Вы присылаете сюда человека, который от вашего имени снимает все дома в Гавре, нисколько не думая о французах, которые должны приехать навстречу принцессе. Это не по-братски, герцог, со стороны представителя дружественной нации.