Страница 154 из 573
- Друг мой, - сказал виконт де Гишу, - я явился за тобой; ведь мы едем в Гавр вместе!
- Тем лучше. Это будет великолепное путешествие!
Господин Маликорн, господин де Бражелон. Ах, де Вард, я тебя сейчас познакомлю.
Молодые люди обменялись сдержанными поклонами.
Казалось, эти два характера неминуемо должны были столкнуться. Де Вард был увертлив, хитер, скрытен. Рауль серьезен, прям, благороден.
- Примири нас с де Вардом, Рауль.
- О чем вы спорили?
- О дворянстве.
- Кто может быть лучшим судьей в этом вопросе, нежели один из Граммонов?
- Я прошу у тебя не комплиментов, а твоего мнения.
- Но мне нужно знать, в чем разногласие.
- Де Вард уверяет, будто титулами злоупотребляют; я же говорю, что человеку титул не нужен.
- И ты прав, - кивнул головой Рауль.
- А я, виконт, - упрямо возразил де Вард, - считаю, что я прав.
- А что вы говорили, сударь?
- Что во Франции делают все возможное, чтобы унизить дворян.
- Кто же это? - нахмурился Рауль.
- Сам король. Он окружает себя людьми, которые не в состоянии доказать, что их род насчитывает хотя бы четыре поколения благородных предков.
- Полно, - сказал де Гиш. - Не знаю, где ты это видел, де Вард.
- Могу привести пример.
И де Вард окинул Бражелона быстрым взглядом.
- Говори.
- Знаешь ли ты, кто назначен капитаном мушкетеров, кто получил должность, которая стоит выше пэрства, должность, которую можно считать выше звания маршала Франции?
Рауль начал краснеть: он видел, к чему клонилась речь де Варда.
- Нет, а кого назначили? - спросил де Гиш. - Во всяком случае, это назначение недавнее; еще неделю назад должность была свободна, и король отказал герцогу Орлеанскому, просившему ее для кого-то из своих.
- Ну, так дна я, мой милый, король отказал герцогу, чтобы отдать эту должность даАртаньяну, младшему сыну гасконского дворянчика, человеку, который лет тридцать таскал свою шпагу по передним.
- Простите, сударь, если я вас прерву, - сказал Рауль, бросая строгий взгляд на де Варда, - но, право, мне кажется, вы не знаете человека, о котором говорите.
- Я не знаю даАртаньяна? О боже мой! Да кто же его не знает?
- Все знающие его, сударь, - холодно и спокойно возразил Рауль, - говорят, что если он менее знатен, чем король (а это не его вина), то мужеством и честностью он стоит вровень со всеми королями мира. Вот мое мнение, сударь, а я, слава богу, с самого рождения знаю господина даАртаньяна.
Де Вард, собирался ответить, но де Гиш остановил его.
XXXIV
ПОРТРЕТ ПРИНЦЕССЫ
Спор готов был обостриться, и де Гиш понял это.
Действительно, в глазах Бражелона загорелась инстинктивная враждебность. Во взгляде де Варда сквозило намерение больно задеть Рауля.
- Господа, - сказал граф, - нам нужно расстаться. Я должен побывать у принца. Сговоримся, где встретиться. Де Вард отправится со мной в Лувр, а ты. Рауль, замени меня в доме. Ведь здесь без твоего совета ничего не делается. Брось последний взгляд на приготовления к отъезду.
Рауль не избегал, но и не искал сам случаев для столкновений и дуэлей; он кивнул головой в знак согласия и сел на скамейку на солнце.
- Если можно, - попросил де Гиш, - посиди здесь. Пусть тебе покажут двух лошадей, которых я только что приобрел. Я купил их только с тем условием, что ты одобришь мою покупку. Ах да, извини, я не успел узнать, как поживает граф де Ла Фер?
Произнося эти слова, де Гиш повернулся к де Варду, стараясь увидеть, какое впечатление произведет на него имя отца Рауля.
- Благодарю, - ответил Бражелон, - граф здоров.
Молния ненависти блеснула в глазах де Варда.
Де Гиш сделал вид, что не заметил этого мрачного блеска, подошел к Раулю и пожал ему руку:
- Так решено, Бражелон, ты встретишь нас во дворе Пале-Рояля?
Потом движением руки он пригласил с собой де Варда и сказал:
- Мы уходим. Прошу, господин Маликорн.
При этом имени Рауль вздрогнул.
Ему показалось, что он уже слышал его однажды, но он никак не мог вспомнить где. Пока он, задумавшись, слегка раздраженный разговором с де Вардом, старался воскресить в памяти, когда ему довелось слышать имя Маликорна, трое молодых людей направились к Пале-Роялю, где жил Филипп Орлеанский.
Маликорн понял, во-первых, что приятелям хотелось поговорить, во-вторых, что он не должен идти рядом с ними.
Он пошел сзади.
- Ну не безумие ли? - спросил де Гиш своего спутника, когда они отошли от дома Граммонов. - Вы нападаете на даАртаньяна, и это при Рауле!
- Разве запрещено нападать на даАртаньяна?
- Да разве вы не знаете, что даАртаньян представляет собой четвертую часть того славного и грозного целого, которое называлось мушкетерами?
- Знаю, но не вижу, почему это может мешать мне ненавидеть даАртаньяна.
- Что же он вам сделал?
- О, мне? Ничего.
- Так за что же вы его ненавидите?
- Спросите об этом у тени моего отца.
- Право, дорогой де Вард, вы меня удивляете.
ДаАртаньян не принадлежит к числу людей, которые, возбудив ненависть к себе, уклоняются от сведения счетов; ваш отец, как мне говорили, тоже не любил оставаться в долгу. А ведь не существует таких обид, которые не смывались бы кровью после честного, хорошего удара шпаги.
- Что делать, мой дорогой? Между моим отцом и даАртаньяном существовала вражда. Мне, еще ребенку, отец говорил об этой ненависти и завещал ее мне вместе с остальным наследством.
- И эта ненависть относилась только к даАртаньяну?
- О, ДаАртаньян слишком был связан со своими тремя друзьями; поэтому доля ненависти, конечно, приходится и на них.
Де Гиш, не спускавший глаз с де Варда, внутренне содрогнулся, увидев улыбку молодого человека. Что-то похожее на предчувствие проникло в его сознание, и он мысленно сказал себе, что прошло время открытых поединков между дворянами, но ненависть, гнездясь в глубине души и не выливаясь наружу, тем не менее остается ненавистью; словом, что после отцов, которые страстно ненавидели друг друга и сражались на шпагах, явились сыновья, тоже ненавидящие друг друга, но избравшие оружием интригу и предательство.
Не Рауля, конечно, подозревал в предательстве и интригах де Гиш: он содрогнулся от страха за Рауля. Эти тяжелые мысли омрачили лицо де Гиша, между тем как де Вард вполне овладел собой.