Страница 145 из 573
Король помолчал.
- А ваш товарищ тоже раскаивается?
- Мой товарищ?
- Да. Вы, кажется, были не один?
- Не один? Где?
- На Гревской площади.
- Нет, ваше величество, нет, - заторопился мушкетер, краснея при мысли, что король мог заподозрить, будто он, даАртаньян, хотел присвоить славу, которая приходилась на долю Рауля. - Нет, черт побери, не один: как вы сказали, государь, у меня был товарищ, и очень хороший.
- Молодой человек?
- Да, ваше величество. Но поздравляю вас: относительно происходящего вне дворца ваше величество осведомлены так же хорошо, как и о внутренней жизни Пале-Рояля. Все эти точные известия доставляет вам господин Кольбер?
- Господин Кольбер всегда с похвалой говорил мне о вас, и плохо бы ему пришлось, если бы он стал говорить иначе.
- О, это прекрасно!
- Но он также хвалил этого молодого человека.
- И вполне справедливо, - сказал мушкетер.
- По-видимому, этот молодой человек храбрец, - прибавил Людовик XIV, желая обострить чувство досады, которое он подозревал у даАртаньяна.
- Да, ваше величество, храбрец! - повторил мушкетер.
Он был в восторге, что может обратить внимание короля на Рауля.
- Вы с ним знакомы?
- Да, лет двадцать пять, ваше величество.
- Но ему едва исполнилось двадцать пять лет! - воскликнул король.
- Ваше величество, я его знаю со дня его рождения.
- Правда?
- Ваше величество, - смутился даАртаньян, - вы спрашиваете меня с недоверием, в котором я вижу постороннее влияние. Господин Кольбер, сообщив вам такие подробные сведения, вероятно, забыл сказать, что этот молодой человек сын моего близкого друга.
- Виконт де Бражелон?
- Да, ваше величество. Отец виконта де Бражелона - граф де Ла Фер, который так удачно содействовал реставрации Карла Второго. О, Бражелон из рода храбрецов!
- Значит, он сын того вельможи, который приехал ко мне или, вернее, к Мазарини от имени короля Карла Второго с предложением заключить с ним союз?
- Совершенно верно.
- И этот граф де Ла Фер - храбрец?
- Государь, этот человек обнажал оружие за вашего отца большее количество раз, чем можно насчитать дней в жизни вашего величества.
Теперь Людовик XIV закусил губу.
- Хорошо, господин даАртаньян, хорошо! И граф де Ла Фер ваш друг?
- Уже сорок лет, государь. Ваше величество видит, что все это началось не вчера.
- Вы хотели бы встретить этого молодого человека, господин даАртаньян?
- Буду в восторге, ваше величество.
Король позвонил. Появился лакей.
- Позовите виконта де Бражелона, - приказал король.
- Как, он здесь? - спросил даАртаньян.
- Он сегодня дежурит в Лувре с отрядом дворян принца Конде.
Едва успел король договорить, как вошел Рауль.
Увидев даАртаньяна, он улыбнулся ему очаровательной улыбкой, свойственной только молодости.
- Ну, Рауль, - встретил его даАртаньян, - король позволяет тебе поцеловать меня. Только раньше поблагодари его.
Рауль поклонился с такой грацией, что король, ценивший все чужие достоинства, если только они не затмевали его собственных, залюбовался красотой, статностью и скромностью Бражелона.
- Виконт, - обратился к нему Людовик, - я просил принца Конде уступить мне вас и получил его согласие. Итак, с сегодняшнего утра вы сострите при моем дворе. Принц Конде был добрым господином, но, я надеюсь, вы ничего не потеряете от перемены.
- Да, будь спокоен, Рауль: служить королю неплохо, - заметил даАртаньян, который, поняв характер Людовика, ловко играл на его самолюбии, конечно, соблюдая меру и приличие; он умел льстить даже под видом насмешки.
- Ваше величество, - сказал Бражелон тихим мелодичным голосом, стой свободой и непринужденностью, которую он унаследовал от отца, - я не с сегодняшнего дня служу вашему величеству.
- О да! Вы хотите напомнить мне о происшествии на Гревской площади. В тот день вы действительно хорошо за меня постояли.
- Ваше величество, я говорю не об этом. Как я могу напоминать о столь ничтожной услуге в присутствии такого человека, как господин даАртаньян! Мне хотелось напомнить о случае, который был в моей жизни важным событием и побудил меня с шестнадцати лет посвятить свою жизнь службе вашему величеству.
- А что же это за случай? - спросил король. - Скажите.
- Когда я отправился в свой первый поход и должен был присоединиться к армии принца Конде, граф де Ла Фер провожал меня до Сен-Дени, где покоятся останки короля Людовика Тринадцатого, ожидая преемника, которого, надеюсь, бог не пошлет ему еще долгие годы. Тогда граф предложил мне поклясться прахом наших властителей в том, что я буду служить королевской власти, олицетворенной в вас, государь, буду ей верен и в мыслях, и в словах, и в действиях. Я поклялся, и клятву мою услыхали бог и усопшие короли. За десять лет мне представилось гораздо меньше случаев, чем мне бы хотелось, сдержать свою клятву. Но я всегда был не более как солдат вашего величества и, переходя на службу к вам, меняю не господина, а только гарнизон.
Рауль умолк, поклонившись.
Он кончил, но Людовик XIV молчал, задумавшись.
- Клянусь богом, - вскричал даАртаньян, - отлично сказано; не правда ли, ваше величество? Как хорошо, как благородно!
- Да, - прошептал растроганный король, сдерживая свое волнение, не имевшее другой причины, кроме общения с такой возвышенной, благородной натурой, как Рауль. - Да, вы говорите правду, всюду вы служите королю. Но, переменив гарнизон, вы получите повышение, которого вполне заслуживаете.
Рауль понял, что король ничего не хочет прибавить, и потому с присущим ему тактом поклонился и вышел.
- Вы собираетесь сообщить мне еще что-нибудь, сударь? - спросил король, оставшись опять наедине с даАртаньяном.
- Да, ваше величество, это известие я отложил на конец, потому что оно печально и облечет в траур королевские дворы Европы.
- Что вы хотите сказать?
- Ваше величество, проезжая через Блуа, я услышал печальную весть.
- Право, вы меня пугаете, господин даАртаньян.
- Мне ее сообщил доезжачий, у которого на рукаве был черный креп.
- Может быть, мой дядя Гастон Орлеанский...
- Ваше величество, он скончался.
- И никто меня не предупредил! - воскликнул король, оскорбленный тем, что ему не сообщили о смерти дяди.