Страница 136 из 573
- А что же дальше?
- Вы видите, - отвечал мушкетер, - в Англии у меня есть друзья и собственность, а во Франции - деньги. И я вам предлагаю все, что имею. Вот зачем я приехал.
Несмотря на всю свою твердость, ДаАртаньян не вынес выражения глаз Арамиса и перевел взгляд на Портоса. Так отскакивает шпага, наткнувшись на непреодолимое препятствие, и ищет нового направления.
- Однако, - сказал епископ, - это довольно странный костюм для путешествия.
- Он ужасен, знаю, но мне не хотелось ехать под видом военного или важного вельможи. Разбогатев, я стал скупым.
- И вы отправились в Бель-Иль? - не дав д'Артаньяну опомниться, спросил Арамис.
- Да. Я знал, что застану там Портоса и вас, - ответил мушкетер.
- Меня! - воскликнул Арамис. - Меня? Вот уже год, как я здесь и ни разу не переправился через пролив.
- О-о! - протянул ДаАртаньян. - Я не считал вас таким домоседом.
- Ах, дорогой друг, я уже совсем не тот. Мне трудно ездить верхом, и море меня утомляет. Я бедный, простой священник; я вечно страдаю, вечно жалуюсь; стремлюсь к строгой жизни, которая, как мне кажется, приличествует старости; я люблю беседовать со смертью. Я живу на одном месте, мой дорогой даАртаньян, на одном месте.
- Тем лучше, мой друг, так как мы, вероятно, будем соседями.
- Да? - заметил Арамис не без удивления, которого он даже не старался скрыть. - Вы будете моим соседом?
- Ну да!
- Каким образом?
- Я хочу купить доходные солончаки между Пириаком и Круазиком. Представьте себе, мой друг, добыча соли даст около двадцати процентов чистого барыша: никаких убытков, никаких лишних затрат. Океан - верный, аккуратный поставщик - через каждые шесть часов будет приносить вклад в мою кассу. Я первый парижанин, придумавший такое предприятие. Не надо только разглашать этого. Мы скоро будем соседями. Я получу полосу в три лье за тридцать тысяч ливров.
Арамис бросил взгляд на Портоса, точно спрашивая, правда ли все это, не кроется ли тут какая-нибудь ловушка, но вскоре, точно устыдясь желания прибегнуть к такому слабому помощнику, он собрал все силы для нового штурма или новой обороны.
- Мне говорили, что у вас были неприятности при дворе, но что вы вышли из них так, как выходили из всякого положения, мой милый ДаАртаньян, то есть с воинскими почестями.
- Я! - воскликнул мушкетер с громким смехом, который, однако, не мог замаскировать его смущения, так как слова Арамиса внушили ему мысль, что прелату известно его новое положение при короле. - Расскажите мне об этом, мой милый Арамис!
- Да, мне, бедному епископу, затерянному в глуши, рассказывали, что король сделал вас поверенным своей любви.
- К кому?
- К госпоже Манчини.
ДаАртаньян вздохнул свободно.
- Не отрицаю, - ответил он.
- Король, говорят, увлек вас на заре за Блуаский мост, чтобы побеседовать со своей красавицей.
- Совершенно верно, - согласился даАртаньян. - А, вам это известно? Ну, в таком случае вам также известно, что я в тот же день подал в отставку.
- Это правда?
- О, друг мой, вполне.
- И тогда вы поехали к графу де Ла Фер? Ко мне? К Портосу?
- Да.
- Чтобы просто навестить нас?
- Нет. Я не знал, что вы не свободны, и хотел увезти вас с собой в Англию.
- Да, понимаю, и тогда вы, изумительный человек, один выполнили то, что хотели предложить нам сделать вчетвером. Я подозревал, что вы играли некоторую роль в этой замечательной реставрации, узнав, что вас видели на приемах у короля Карла, который говорил с вами как друг, вернее, как человек, вам обязанный.
- Но как вы узнали все это? - спросил даАртаньян, опасавшийся, что сведения Арамиса подробнее, чем ему бы этого хотелось.
- Дорогой друг, - сказал прелат, - моя дружба похожа на заботливость старого ночного сторожа, который сидит в башенке у нас на молу. Этот человек каждый вечер зажигает фонарь, чтобы светить судам, возвращающимся домой. Он скрыт в своей будочке, и рыбаки его не видят; но он внимательно следит за ними, ищет их, зовет, ведет в гавань. Я похож на этого сторожа. Время от времени до меня доходят вести, напоминая обо всем, что я любил. И я слежу за старыми друзьями в бурном жизненном море; я, бедный наблюдатель, которому господь дал будочку, провожаю их мысленным взором.
- А что я делал после Англии? - спросил д'Артаньян.
- Ах, это уже насилие над моим зрением. Я ничего не знаю: глаза мои ослабели. Я жалел, что вы не вспомнили обо мне. Я скорбел о том, что вы меня забыли. Я был неправ. Я снова вижу вас, и это для меня праздник, клянусь вам, - великий праздник! А как поживает Атос? - прибавил Арамис.
- Очень хорошо, благодарю.
- А наш юный питомец Рауль?
- Он, на мой взгляд, унаследовал ловкость своего отца, Атоса, и силу своего опекуна, Портоса.
- А как вы убедились в этом?
- Я в этом убедился как раз накануне отъезда. На Гревской площади готовилась казнь: поднялись волнения. Мы очутились среди мятежной толпы, и нам пришлось поработать шпагами. Он действовал отлично.
- Ого! А что же он сделал? - улыбнулся Портос.
- Прежде всего выбросил из окошка человека, точно это был комок ваты.
- Отлично! - похвалил Портос.
- Потом фехтовал, как мы в хорошие дни.
- А почему поднялось возмущение? - спросил Портос.
ДаАртаньян отметил, что Арамис при вопросе Портоса остался совершенно спокоен.
- Из-за двух откупщиков, - ответил он, глядя на Арамиса, - которых повесили по приказанию короля; это были два друга господина Фуке.
Только легкое движение бровей прелата показало, что он слышал слова мушкетера.
- О! - воскликнул Портос. - А как звали этих друзей господина Фуке?
- Д'Эмери и Лиодо, - ответил даАртаньян. - Вам знакомы эти имена, Арамис?
- Нет, - пренебрежительно проговорил прелат. - Кажется, это финансисты?
- Именно.
- Как, неужели господин Фуке позволил повесить своих друзей? - вознегодовал Портос.
- Почему бы и нет? - спросил Арамис.
- Но мне кажется...
- Если этих несчастных повесили, значит, король велел их казнить. Господин Фуке может управлять финансами, но жизнь и смерть людей не в его власти.
- Все равно, - проворчал Портос, - на месте господина Фуке я бы...
Арамис понял, что Портос сейчас скажет опасную глупость, и прервал разговор, заметив: