Страница 12 из 21
В личное подчинение к Аиду попали Эреб и Никта, а также их сын Танатос (сама Смерть). В преисподней имелась система рек со своими божествами, слишком мрачных и страшных для открытого воздуха. Главная – Стикс (ненависть), дочь Тефиды и Океана, чье имя и «стигийские» черты вспоминаются и по сей день, когда нужно описать что-нибудь темное, угрожающее и мрачное, что-нибудь адски черное и угрюмое. В Стикс впадали ФЛЕГЕТОН, пылающая река огня, АХЕРОН, река скорби, ЛЕТА, воды забвения, и КОКИТ – поток плача и стенания. Брата богини Стикс Харона назначили паромщиком, и покамест он ждал, опершись на шест, у берега реки Стикс. Он грезил, как однажды души целыми тысячами начнут стекаться на берега его реки и платить ему за перевоз. Этот день грядет.
Фуриям – рожденными из земли эриниям – Аид отвел в своих владениях место в самой темной сердцевине. Оттуда эта троица могла летать в любой уголок мира и вершить возмездие над преступниками, падшими достаточно низко, чтобы заслужить внимание эриний.
Со временем Аид завел себе питомца – исполинскую змеехвостую собаку о трех головах, отпрыска той чудовищной парочки, порожденной Геей и Тартаром, – Ехидны и Тифона. Звали пса КЕРБЕРОМ (но и на свое римское имя ЦЕРБЕР он тоже откликался). Кербер – тот самый адский пес, устрашающий неутомимый страж и хранитель преисподней.
У озера Лерна – одного из врат в преисподнюю – Аид разместил ГИДРУ, еще одно исчадие Тартара и Геи. Я уже говорил о кошмарных мутациях, какие случаются в парах у чудищ, и разница между Кербером и его сестрицей Гидрой – показательный пример. С одной стороны, пес с более или менее сообразным количеством голов – тремя – и изящным змеиным хвостом, каким можно вилять, а с другой – его сестра, многоглавая водяная тварь, которую почти невозможно убить. Отрубишь одну голову – она отращивает еще десять на том же месте.
Вопреки этим зоологическим непотребствам Аид пока был спокойным краем, и правил им бог, которому почти нечего делать. Чтобы в аду стало поживее, нужны были смертные. Созданья, которые умирают. А потому оставим Аида на некоторое время, пусть сидит на своем хладном адском троне и супится, столь же негостеприимный, ледяной и далекий, как планета, носящая его имя[62], и втайне клянет судьбу, что подарила власть над морями его ненавистному братцу.
Посейдон
Посейдон – совсем не такой бог, как Аид. Он бывал груб, буен, тщеславен, капризен, непоследователен, беспокоен, жесток и непостижим, как и океаны в его власти. Но бывал и предан – и благодарен. Подобно своим братьям и некоторым сестрам, он тоже склонен был к неутолимой похоти, глубокой духовной любви и всем остальным чувствам в промежутке. Как и все боги, он жаждал обожания, жертв, послушания и восхваления. Один раз друг – друг навеки. Однажды враг – враг навсегда. И Посейдон стремился к большему, чем огненные жертвоприношения, возлияния и молитвы. Он не спускал алчных, завистливых глаз с самого младшего из братьев, того самого, который теперь представлялся «старшим» и «владыкой». Коли понаделает Зевс слишком много ошибок, Посейдон будет тут как тут – и сшибет его с трона.
Циклопы, сотворив для Зевса огненные стрелы-молнии, создали могучее оружие и для Посейдона – трезубец. Этой громадной трезубой острогой можно было нагонять приливную волну или закручивать водовороты – и даже сотрясать землю, за что Посейдон получил прозвище Колебатель Земли. Страсть к сестре Деметре вынудила его изобрести лошадь – чтобы впечатлить и ублажить Деметру. Страсть ушла, а лошадь навеки осталась для Посейдона священной.
В глубинах того, что мы ныне зовем Эгейским морем, Посейдон выстроил из кораллов и жемчугов громадный дворец, где поселился со своей спутницей АМФИТРИТОЙ, дочерью Нерея и Дориды или (по некоторым сведениям) Океана и Тефиды. Свадебным подарком Амфитрите от Посейдона стал самый первый дельфин. Амфитрита родила Посейдону сына ТРИТОНА, некое подобие русала, которого обычно изображают сидящим на собственном хвосте: он наигрывает, раздув щеки, на здоровенной морской раковине. Амфитрита, по правде говоря, была, похоже, довольно невыразительной, и мелькает в совсем немногих занимательных историях. Посейдон почти все время гонялся за совершенно неисчислимым сонмом красивых дев и юнцов; от первых он народил еще большую орду чудищ, полубогов и людей-героев, назовем лишь парочку – Перси Джексона[63] и Тесея.
Древнеримский эквивалент Посейдона – НЕПТУН, чья исполинская планета окружена лунами, среди которых упомянем Талассу, Тритона, Наяду[64] и Протея[65].
Деметра
Далее божественными обязанностями наделили Деметру. Волосы цвета зрелой пшеницы, кожа – как сливки, глаза – синее васильков; она была роскошно красива, будто греза, как и положено любой богине, за исключением… ну, вопрос о том, кто был самой красивой богиней, – вообще едва ли не самый трудный, коварный и в конечном счете чреватый катаклизмами.
Такой обворожительной была Деметра, что привлекла к себе непрошеное внимание обоих братьев – и Зевса, и Посейдона. Чтобы улизнуть от последнего, она превратилась в кобылу, а он, чтобы нагнать ее, сделался жеребцом. Плодом этого союза стал жеребенок АРИОН, выросший в бессмертного коня, наделенного волшебным даром речи[66]. От Зевса Деметра родила дочь ПЕРСЕФОНУ, чья история ждет нас впереди.
Зевс поручил Деметре ответственность за урожаи, а также даровал покровительство росту всего живого, плодовитости и смене времен года. Римляне звали ее ЦЕРЕРОЙ, и от этого имени происходит слово cereal[67].
Как и Гестия, Деметра – из тех божеств, что запечатлелись в людской памяти слабее, чем другие ее пылкие и харизматичные родичи. Но, как и царство Гестии, владения Деметры имели колоссальное значение для греков: храмы и поклонение ей продержались дольше посвященных более броским с виду богам. Одна замечательная история о Деметре, ее дочери и боге Аиде поражает воображение, насыщена событиями, многозначительна и правдива.
Гера
Гера выбралась из Реи предпоследней[68]. Эпитеты, применяемые к Гере по сей день, – «гордая», «властная», «ревнивая», «высокомерная» и «злопамятная». В искусствоведческих разговорах ее частенько награждают тремя неприятными эпитетами с составной частью «-обрáзная»: «статуеобразная», «рубенсообразная» и, по ее римскому имени, «юнонообразная».
Судьба и память поколений оказались к Владычице небесной жестоки. В отличие от Афродиты или Геи у Геры нет планеты, названной в ее честь[69], и ей приходится мириться с репутацией богини скорее реактивной, чем активной, а все – из-за беспутности ее мужа-брата Зевса.
Вольно ж нам относиться к Гере как к тирану и зануде – ревнивой и подозрительной, скандалистке и брюзге, самомý воплощению сердитой бабищи (так и воображаешь себе, как она мечет фарфоровые статуэтки в бестолковых клевретов), что настигает своим злобным возмездием нимф и смертных, которые ей не угодили – спалили недостаточно животных у нее на алтаре или, что хуже всего, совершили преступление, сойдясь с Зевсом (желали они того или нет, она никогда не прощала их и злиться могла не одну жизнь подряд). Но при всей ее несомненной заносчивости, спеси, зашоренной приверженности иерархиям и нетерпимости к яркому и дерзкому – архетип многих тетушек в литературе и вдовствующих герцогинь в кино[70] – занудой Гера уж точно не была. Свирепость и решимость, с какими она шла против бога, способного испепелить ее одним ударом молнии, показывают и уверенность в себе, и отвагу.
62
Или же «карликовая планета», какой ее теперь неуважительно считают. Луны Плутона – Стикс, Никта, Харон, Кербер и Гидра.
63
Главный герой серии фантастических романов «Перси Джексон и олимпийцы» американского писателя Рика Риордана (р. 1964), первые два романа были экранизированы. – Примеч. перев.
64
Что странно, поскольку наяды, понятно, были пресноводными нимфами, в отличие от морских нереид и океанид. Возможно, астрономы в этом случае забыли потолковать с античниками, прежде чем раздавать имена.
65
ПРОТЕЙ, оборотень-старик из моря, пас морских чудищ и знал много всякого. Чтобы добыть у него сведения, нужно было побороть его, а это непросто, поскольку, что досадно, он умел быстро превращаться во всякое разное – от ящерицы до ягуара, от дельфина до долгонога. Такую изворотливость мы ныне именуем протейской.
66
Не путать с поэтом-песенником Арионом, с которым мы еще познакомимся.
67
[Злак, каша (англ.). – Примеч. перев.] Де-метра часто переводится как «мать ячменя» или «мать зерна», хотя сейчас считается, что, скорее всего, это имя исходно означало «мать-земля», и тем подчеркивалось, сколь всеохватно поколение Зевса отобрало бразды правления у Геи.
68
Анаграмматически Rhea получается из Hera – по крайней мере, мне так слышно [англ. hear. – Примеч. перев.], но гонять сего зайца [англ. hare. – Примеч. перев.] незачем.
69
Не стоит забывать, что Гея – тоже планета: это наш с вами родной мир. Латинизировали ее как Теллус или Терра Матер, на саксонский же манер она Earth (созвучно германской богине Эрде, она же Эрда, Ёрд или Урд).
70
Я бы предположил, что Мари Дресслер, леди Брэкнелл и тетя Агата – назовем для примера лишь трех – ведут свое происхождение от Геры. [Мари Дресслер (Лейла Мари Кёрбер, 1868–1934) – американская звезда комедийного кино со времен немого кинематографа, снималась в т. ч. с Чарли Чаплином, во многих фильмах выступает в амплуа вздорных и властных дам. Леди Брэкнелл – героиня пьесы Оскара Уайлда «Как важно быть серьезным» (1895), вздорная и властная дама. Тетя Агата – героиня многих романов П. Г. Вудхауса о Дживзе и Вустере, тетка Берти Вустера, вздорная и властная дама. – Примеч. перев.]