Аннотация
Альбер Коэн (1895–1981) — один из наиболее выдающихся и читаемых писателей во Франции, еще при жизни признанный классиком, которого уважительно называют «Бальзаком XX века». Вершина его творчества — трилогия романов «Солаль», «Проглот» и «Любовь властелина» (Гран-при Французской Академии). «Любовь властелина» (1968) — «фреска, запечатлевшая вечное приключение мужчины и женщины» (смертельная любовь, как у Тристана и Изольды), изображает события 1936 года, происходящие в Женеве времен Лиги Наций, в разгар «нарастания опасности» — приближается Холокост. Солаль, еврей-дипломат, окруженный надоедливыми восточными родственниками, побеждает сердце Ариадны, новой госпожи Бовари, жены недалекого бельгийского чиновника. Эта книга восходит к Песни песней (влюбленная плоть, Ветхий завет) и к «Тысяче и одной ночи» (полная свобода повествования), но также и к «Диктатору» Чаплина и к его господину Верду (человек-марионетка, «еврейский» взгляд на социальную неразбериху). «Любовь властелина» — всеобъемлющую и уникальную книгу — справедливо сравнивают с «Поисками утраченного времени», с «Улиссом», с «Лолитой». Это невероятный, страстный, совершенно ни на что не похожий, самый нетривиальный роман о любви, написанный по-французски в ХХ-м столетии. Ни до, ни после Коэна о человеческих взаимоотношениях так не писал никто.
Отзывы
kittymara
31 октября
Любовь блевантина. Значит, почитываю оскароносные книженции. Об авторе. Альбер Коэн (1895–1981) — один из наиболее выдающихся и читаемых писателей во Франции, еще при жизни признанный классиком, которого уважительно называют «Бальзаком XX века». О книге: ..."фреска, запечатлевшая вечное приключение мужчины и женщины" (смертельная любовь, как у Тристана и Изольды), изображает события 1936 года, происходящие в Женеве времен Лиги Наций, в разгар "нарастания опасности" - приближается Холокост. Солаль, еврей-дипломат, окруженный надоедливыми родственниками, побеждает сердце Ариадны, новой госпожи Бовари, жены недалекого бельгийского чиновника. Эта книга восходит к Песни песней (влюбленная плоть, Ветхий завет) и к "Тысяче и одной ночи" (полная свобода повествования), но также и к "Диктатору" Чаплина, и к его господину Верду (человек-марионетка, "еврейский" взгляд на социальную неразбериху). "Любовь властелина" - всеобъемлющую и уникальную книгу - справедливо сравнивают с "Поисками утраченного времени", с "Улиссом", с "Лолитой". Это невероятный, страстный, совершенно ни на что не похожий, cамый нетривиальный роман о любви, написанный по-французски в XX-м столетии. Ни до, ни после Коэна о человеческих взаимоотношениях так не писал никто. Ничего себе, подумала я. Надо брать. Взяла. Сразу бросился в глаза очень быдловатый перевод. В самом начале неимоверно красивенный герой прется до дому любимой. Проникает в ее комнату и натыкается на дневник. А сейчас внимание. Теперь только телеграфный стиль... Я решила сдавать экзамены на филолога. В университете я познакомилась с Варварой Ивановной, тонкой и умной девушкой, русской эмигранткой. Мы быстро подружились. Она казалась мне очень красивой. Мне нравилось целовать ее руки, ее румяные щеки, ее тяжелые косы. Я постоянно думала о ней. В общем это была любовь... Мы спали вместе. Да, это была любовь, но чистая любовь - почти... *Цензура беснуется* Так-то вот. В общем, Варя оказалась меньшевичкой, анархисткой и умерла от чахотки. Наша героиня тоже решила умереть, наглотавшись снотворного, но ее опрометчиво спас какой-то пентюх. Он спросил как-то вечером, не хочу ли я стать его женой, и я согласилась. Мне так нужен был человек, который добр ко мне, заботится обо мне, любуется мной - ведь в тот момент я чувствовала себя совершенно деклассированной. И при этом нищей и не готовой к борьбе за существование, лишенной практических умений, неспособной даже работать секретаршей. Но это еще не все! *Виват цензуре! Виват!* Моя истерия. Целыми днями я не выходила из комнаты, лежала, читала. Адриан приносил мне еду в постель... Один раз я прогнала его просто потому, что - он не Варвара. *Мрачное торжество цензуры* Что бы сделал любой нормальный мужик? Бежал бы нахрен из комнаты и подальше. Но это же книга о великой любви, так что героиня припирается в комнату, герой прячется и слушает, как она несколько страниц несет пургу тихо так сама с собою. Потом он несет пургу еще более многостранично перед ней. *Цензура, чегоуштам* Что еще *цензурного*. Герой, героиня, ее муж и дядя героя постоянно разговаривают сами с собой, смотрятся в зеркало и мастурбируют на свою *цензурность*. Муж про себя обсирает героя, который выше его по должности, но на деле... *Пип-пип-пип* ... два чиновника прогуливались по холлу, старший что-то говорил, младший слушал, подняв обожающее лицо к Солалю... Расчувствовавшийся, смущенный, улыбающийся, затаивший дыхание, потерявший голову от прикосновения царственных пальцев, слегка сжимающих его руку, слишком взволнованный, чтобы в должной мере оценить всю сладостность такого контакта... Женственно-кокетливый, трепещущий и невесомый, робкий и одухотворенный, как испуганная нимфа или новобрачная, увлекаемая к алтарю, он шел под руку с начальником, и на губах его играла улыбка молоденькой соблазнительницы. Ах, ты ж *до чего же все цензурно-то*, подумала я и пошла листать эту пургу наискосок, ибо нервы лопались аки канаты в шторм. Нашла на лице мужа педерастическую (авторское слово) улыбку, обращенную к Солалю. Потом Солаль от радости, что сейчас *отцензурит* героиню, поцеловал мужа в плечо. И тут я поняла, что хитрый автор прописал тайную любовь двух мужиков, из-за невозможности которой один залез на жену другого, и тогда разыгралась великая история гетеро-любви. Выбора-то особого не было. Короче, все несли пургу, дрочили на свою *цензурность*, и Солаль с Адриеной померли в один день. И все это уныло, пафосно, велеречиво. Блевантин, в общем. *Оч.цензурно*, то есть. И опосля этого я побежала галопом в закат, чтобы подышать свежим воздухом, немного успокоиться и отвлечься от разыгравшейся любовной трагедии. Мы так не любили, вот нам и не понять...