Аннотация
Солнечные лучи впивались в кожу хуже веревок, которыми были стянуты запястья. Невыносимая боль от того и другого усиливалась от ощущения ужаса перед предстоящей казнью, неминуемой, казалось, вот-вот состоящейся, и ужасающей по своей жестокости. Так казнили только варвары да кровожадные польские дворяне, во времена Речи Посполитой. Полные злобы, холодные как сталь зрачки Седого сверлили её насквозь. Он что-то кричал ей прямо в лицо, но она уже не слышала слов. Она молила бога, чтобы он дал ей умереть раньше, чем она почувствует дикую боль, разрывающую её тело на куски. Седой занес руку с кинжалом над веревкой, удерживающей привязанными к колу у земли две молодые сосны, к которым были привязаны её руки. Воздух вдруг стал густым, тягучим, сквозь него поплыли мгновения…последние мгновения её жизни. Она слышала о таком, но никогда не могла понять, как может за мгновение перед глазами проплыть вся жизнь. Теперь она понимала, она каждой клеточкой кожи ощущала всю тяжесть обрушившейся на неё воздушной массы, её густую, клейкую консистенцию, видела замедленные движения Седого, острие кинжала, приближавшееся к веревке. Как долго! Как томительно долго! С чего же все началось? Словно по волшебству поплыли картины детства. Маменька, держащая её на руках, папенька, подкидывающий её к самому, казалось, небу. Откуда-то всплыла фраза: «льет ливень, сквозь него солнце бьет тебе прямо в глаза, над тобой радуга, а я целую твою ладошку…» С чего же все началось? С возвращения! Конечно с возвращения!
Отзывы