Страница 4 из 20
– Вы позволите, коммандер? – вежливо спросила Кертис Ваниту и повернулась к детективу. – Старший инспектор, вы, конечно же, слышали о теле, обнаруженном около недели назад. Мы…
Бакстер ничего не ответила и только пожала плечами, озадачив Кертис, едва та успела начать.
– Нью-Йорк? Бруклинский мост? – изумленно спросила агент. – Сенсация, о которой трубили новостные каналы всего мира?
Бакстер пришлось подавить зевок.
Руш сунул руку в карман пиджака. Кертис умолкла, полагая, что он достанет что-нибудь важное, но он лишь извлек упаковку мармелада и разорвал ее. Увидев на лице коллеги гневное выражение, предложил ей мармеладку.
Напрочь его игнорируя, Кертис открыла сумку, положила на стол папку, вытащила несколько увеличенных фотографий и разложила их на столе перед Бакстер.
В этот момент Эмили поняла, почему эти люди проделали такой долгий путь, чтобы с ней встретиться. Первый снимок был сделан с улицы, камеру направили снизу вверх. На фоне городских огней болталось подвешенное в сотне футов над землей тело с неестественно растопыренными конечностями.
– Мы еще не предали этот факт огласке, но имя жертвы – Вильям Коукс.
На секунду у Бакстер перехватило дыхание. Она и без того уже испытывала от голода слабость, теперь же ей и вовсе стало казаться, что сознание вот-вот отключится. Когда она прикоснулась к изувеченной фигуре, обрамленной опорами знаменитого моста, ее рука дрогнула. Детектив чувствовала, что они не сводят с нее глаз и внимательно вглядываются в лицо, наверняка воскрешая в памяти сомнения по поводу предложенной ею несуразной версии событий, закончившихся поимкой маньяка, который стоял за делом Тряпичной куклы.
– Это не он, – медленно произнесла Кертис с выражением любопытства на лице, отодвинула верхний снимок и показала несколько крупных планов обнаженной, тучной, совершенно незнакомой жертвы.
Бакстер поднесла руку ко рту, все еще слишком потрясенная, чтобы что-то сказать.
– Он работал в инвестиционном банке П. Дж. Хендерсона. Жена, двое детей… Но нам подобным образом кто-то оставил сообщение.
Бакстер взяла себя в руки – в достаточной степени, чтобы просмотреть оставшиеся фотографии, в разных ракурсах запечатлевшие труп. Никаких стежков, все тело принадлежит одному человеку – совершенно голому мужчине за пятьдесят. Левая рука свободно свисает, на груди вырезано слово «Наживка». Просмотрев остальные фото, детектив вернула их Кертис.
– «Наживка»? – спросила она, глядя в пространство между агентами.
– Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему мы решили поставить вас в известность, – сказала Кертис.
– Честно говоря, нет, – ответила Бакстер, быстро возвращаясь в свое обычное состояние.
Кертис ошеломленно повернулась к Ваните:
– Я полагала, ваш отдел, больше чем любой другой, пожелает…
– Вам известно, сколько за последний год в Великобритании было совершено преступлений в духе Тряпичной куклы? – перебила ее детектив. – По моим данным, зафиксировано семь подобных случаев, и я усиленно стараюсь ничего о них не знать.
– И вас это никоим образом не беспокоит? – спросила Кертис.
Бакстер не понимала, зачем ей нужен еще и этот кошмар в дополнение к пяти другим, которые в то утро легли ей на стол.
– Мало ли на свете идиотов… – пожала плечами она.
Руш чуть не подавился апельсиновой мармеладкой.
– Послушайте, Летаниэл Масс был очень умным, изобретательным и плодовитым серийным убийцей. Что касается остальных, то они просто извращенцы, обезображивающие трупы до тех пор, пока их не возьмут прямо на месте преступления местные копы.
Бакстер выключила компьютер и сложила в сумку вещи, собираясь уходить.
– Полтора месяца назад, на Хеллоуин, у двери моей квартиры оставили Тряпичную куклу размером в три фута. Какой-то педик в берете решил сшить вместе несколько конечностей убитых животных. Сейчас это «творение» стало очередным экспонатом галереи «Тейт Модерн», которым любуется рекордное число педиков, беретов, а заодно и педиков в беретах.
Руш засмеялся.
– Какие-то полоумные скоты даже сняли на эту тему телешоу. Тряпичные куклы в этой стране сейчас повсюду, и нам остается только одно – научиться с этим жить, – довела она до конца свою мысль.
Потом повернулась к Рушу, в этот момент высматривающему что-то в своем пакете с мармеладом.
– Он у вас что, не говорит? – спросила она Кертис.
– Предпочитает слушать, – горько ответила та таким тоном, будто проработала всего неделю с этим эксцентричным коллегой, но уже от него устала.
Эмили перевела взгляд обратно на Руша.
– Неужели они что-то поменяли? – наконец невнятно произнес он набитым пастилками ртом, когда понял, что все три женщины ждут, что он тоже, наконец, примет участие в беседе.
Бакстер с удивлением обнаружила, что агент ЦРУ говорит с безупречным британским акцентом.
– Кто? – спросила она, напрягая слух, чтобы определить, не имитирует ли он акцент, сбивая ее с толку.
– Производители мармелада, – ответил Руш, ковыряясь в зубах, – раньше у него был совсем другой вкус.
Кертис озадаченно и недовольно потерла лоб. Бакстер подняла руки, нетерпеливо посмотрела на Ваниту и резко бросила:
– Мне надо идти.
– У нас есть все основания полагать, что это не банальная имитация Тряпичной куклы, старший инспектор, – гнула свое Кертис, тыча пальцем в фотографии и пытаясь вернуть разговор в нужное русло.
– Вы совершенно правы, – ответила ей детектив, – об имитации здесь говорить не приходится, хотя бы потому, что нет сшитых фрагментов тел.
– Было совершено еще одно убийство! – резко бросила Кертис, но тут же перешла на привычный профессиональный тон. – Два дня назад. Место преступления оказалось… благоприятным в том смысле, что нам удалось предотвратить утечку сведений в средства массовой информации, по крайней мере пока. Но если оценивать ситуацию реально, то скрывать преступление… – Она посмотрела на Руша, ожидая от него поддержки, а когда так ее и не дождалась, продолжила: – …подобного рода от общественности нам удастся еще самое большее день.
– От общественности? – скептично спросила Бакстер.
– У нас к вам есть одна небольшая просьба, – сказала Кертис.
– И одна большая, – добавил Руш.
Теперь, прожевав и проглотив мармелад, он говорил еще лучше и красивее.
Бакстер хмуро глянула на него, то же самое сделала и Кертис, потом Ванита сердито посмотрела на Эмили, не дожидаясь, пока та запротестует. Руш для ровного счета окинул Ваниту недобрым взглядом, после чего Кертис повернулась к детективу и сказала:
– Нам хотелось бы допросить Летаниэла Масса.
– Так вот почему к этому делу подключились одновременно ФБР и ЦРУ – преступление подпадает под юрисдикцию США, но в его совершении подозревается англичанин. Делайте что хотите, но меня не трогайте, – ответила детектив, пожимая плечами.
– В вашем присутствии, конечно же.
– И думать забудьте. Я не вижу причин к нему ехать. Вопросы с карточки можете прочесть и сами. Я на вас вполне полагаюсь.
В ответ на эту саркастическую ремарку губы Руша расплылись в улыбке.
– Мы, естественно, будем рады помочь вам всеми доступными средствами. Я правильно говорю, старший инспектор? – произнесла Ванита, злобно сверкая глазами. – Взаимоотношения с ФБР и ЦРУ для нас чрезвычайно важны, поэтому…
– О господи! – выпалила Эмили. – Ну хорошо, я отведу вас к нему за ручку. А в чем заключается маленькая просьба?
Руш и Кертис переглянулись. Даже Ванита, и та неловко заерзала на стуле, ожидая, когда кто-то из них осмелится заговорить.
– Это и была маленькая… – тихо ответила Кертис.
Бакстер была на грани взрыва.
– Мы хотели бы, чтобы вы вместе с нами осмотрели место преступления, – продолжала агент ФБР.
– Вы имеете в виду фотографии? – сдавленным шепотом спросила Бакстер.
Руш выпятил нижнюю губу и покачал головой.