Страница 48 из 56
Не было в ахейском войске того, кто не хотел бы получить выкованные Гефестом доспехи. И причина была не только в их баснословной стоимости и прочности, а и в чести обладания вещью сильнейшего из героев. Однако никто из царей и героев не решился претендовать на них, ведь все они в давнем споре приняли сторону Агамемнона и оскорбили Пелида. Лишь Аякс Теламонид и Одиссей, спасшие тело Ахилла от поругания, сочли себя достойными обладать его вооружением.
Тогда по воле Агамемнона состоялся совет, на котором должны были рассудить вожди, кто из двух претендентов более достоин.
- Кто вынес павшего с поля боя? - вопрошал всех Аякс, обводя взглядом собравшихся. Однако встал Одиссей и без страха отвечал могучему сопернику:
- Любой воин и даже простой раб мог бы перенести тяжесть тела. А кто с оружием в руках защищал тебя, когда нес ты свою ношу? Кто не позволил троянцам убить тебя и отобрать тело Ахилла?
Могла бы тень Ахилла говорить, несомненно, стал бы победителем неукротимый Аякс, его двоюродный брат и преданный друг. Однако не любил Агамемнон Теламонида за его буйный нрав, самоуверенность и самодостаточность. Зато Одиссей всегда принимал сторону ванакта и был готов выполнить его приказы. Так что приложил микенец все усилия, чтобы победил нужный ему кандидат.
Уже зная желание царя царей, совещались судьи. Многословно обсуждали они вклад каждого из претендентов в общее дело, даже спрашивали пленных троянцев, кто принес им больше беды - Одиссей или Аякс. И вот наступил момент тайного голосования. Написав на глиняных черепках имя того, кто должен победить, бросали судьи их в пифос, а потом подсчитали результат. Вышел глашатай и объявил:
- Достается чудесная работа Гефеста богоравному Одиссею!
Выругавшись, покинул оскорбленный до глубины души Аякс собрание, а Одиссей принялся принимать поздравления, после чего устроил на радостях пир для вождей.
Обиженный Аякс не пошел на пир, а в одиночестве угрюмо пил вино в своем шатре. Пил по-скифски, не разбавляя его водой. Однако веселья напиток не приносил. Наоборот, злость лишь усиливалась.
- Сколько сделал Ахилл для этих спесивых Атридов, а они у него добычу отняли! Сколько я перебил троянцев, а вместо почета меня сегодня на посмешище выставили. Чем заслужил божественный доспех этот хвастливый болтун? Тем, что изобретает хитрые способы выполнить волю Агамемнона? Тем, что всегда подчиняется и не прекословит? Собаки! - ладонь Аякса сжалась в кулак, смяв серебряный кубок. - Бесстыдные собаки!
Далеко за полночь опустошил он последний кувшин и, убедившись, что в шатре больше нет ни капли питья, поднялся во весь свой немалый рост. На глаза попалась перевязь с мечом, некогда подаренным Гектором.
Теламонид взял в руки оружие, вспомнив, как оно ему досталось.
- Вот! Ты был врагом, - обратился он к воображаемому Гектору. - Но насколько честнее ты был этих зазнавшихся микенцев! Ты дрался с врагами грудью в грудь, и оружием твоим была бронза, а не лесть и обман, слетающие с лживого языка итакийского пустобреха! - Теламонид скривился, вспомнив Одиссея.
- Ради чего мы уже десять лет льем кровь в чужой земле? Из-за кого погиб Ахилл? Гектор, ты ведь не был моим врагом! Повернись все по-иному, мы могли бы стать настоящими друзьями. Эх, - зло сплюнул Аякс, - сколько славных воинов погибло из-за спартанского рогоносца и его державного братца! - Меряя шатер большими шагами, все громче и громче говорил Аякс, обращаясь к невидимому собеседнику, и росла его ярость, предвещая беду всем, кто попадется на глаза гиганту.
- Прав! Сто раз прав был Пелид, когда собирался развернуться и отплыть домой. Незачем героям служить ванакту, раз он так относится к ним! Может, и мне пора на Саламин? - сам себя спросил он и сам себе ответил - Нет! Мы с братом сокрушили силу Приама! Мы сломали хребет Трое, и вот-вот она падет. Если сейчас уплыть, то плоды наших усилий достанутся Агамемнону с Одиссеем! Уж они-то посмеются над нами, когда придет время делить добычу. Так что же, все забыть?
Аякс вынул меч из ножен и сначала медленно, а затем, все ускоряя темп, начал вращать его, работая одной кистью. Затем подключил он к движению руку, а потом и все тело гиганта стало кружиться по шатру - благо, что размеры жилища это позволяли. Темная бронза клинка сверкала в неверном свете масляных светильников, описывая круги и восьмерки. Танцевал Теламонид танец Ареса, поражая оружием отсутствующих пока противников, снося призрачные головы и пробивая сердца. Вдруг остановился он и замер. Дыхание героя оставалось ровным, и лишь пот, обильно пропитавший хитон, свидетельствовал, что это человек, а не сам Эниалий Одно из имен Ареса, бога войны. только что носился по шатру. Если до этого наблюдатель мог прочитать на лице гиганта злость и тяжелые раздумья, то теперь воин был полностью спокоен. Очень тяжело было ему принять решение, но сделав это, он обрел покой и принялся готовиться к его исполнению.
- Хороший меч. Еще до восхода солнца я вдоволь напою тебя самой знатной кровью! - произнес он, обращаясь к своему оружию, которое вернул в ножны.
Поверх хитона повесил он перевязь с ножнами, одел широкий боевой пояс из усиленной медными бляшками воловьей кожи, к которому привесил кинжал. Затем накинул темную хламиду. Он уже был готов выйти, как в шатре появилось новое действующее лицо.
Скользнула под ткань шатра едва видимая тень и стала за спиной героя. Это чернокрылая Лисса Лисса - богиня бешенства и безумия. Дочь Нюкты-Ночи и Урана. спустилась на землю и, по воле Афины, желавшей спасти милого ее сердцу Одиссея, навестила Аякса. Коснулась она своими костлявыми руками головы Теламонида, и помутился его разум.
Вышел герой с намерением найти оскорбивших его вождей, но в безумии принял за них стадо овец и коров, угнанных из окрестных троянских деревень и считавшихся общей добычей всего ахейского войска.
С радостью обнажив меч, кинулся Аякс рубить животных, представляя, что казнит своих обидчиков. Часть стада убил он на месте, а остальных связал и отогнал в свой лагерь, где продолжил бойню.
Тому барану, которого он принял за Агамемнона, Аякс отрубил голову, а того, которого принял за Одиссея, привязал к вкопанному столбу, взял ремень и стал с руганью избивать.
Привлеченные блеянием убиваемых животных, проснулись греки и, подойдя ближе, с безопасного расстояния смотрели на неистовство Теламонида. В этот момент разжала руки Лисса, и вернулось сознание к герою.
С ужасом осознал он, что натворил. Врагов не убил и уже не сможет, ведь те, узнав о его намерении, будут начеку.
А самое страшное: то как он резал неповинный скот, видели его товарищи. Кем они теперь будут считать его? Сумасшедшим? Как сносить их насмешливые взгляды? А если его будут жалеть за этот приступ? Ужас! Позор!
Не говоря ни слова, ушел он к себе в шатер и приказал не тревожить. Затем позвал сына Эврисака Мальчик родился во время этой войны от пленницы-любовницы Текмессы, которому подарил свой знаменитый щит. Сводному брату Тевкру, который в это время был в Мисии, Аякс написал письмо, в котором объявлял его опекуном сына и просил увести подростка к деду Теламону на Саламин.
Завершив все это, оставил герой лагерь и пошел туда, где никто не мог его увидеть. Лишь спустя время нашли его тело, пронзенное мечом Гектора. Говорили, что не снеся позора, бросился Теламонид на клинок, но столкнувшись с телом Аякса, согнулась бронза в дугу. Тогда герой всадил его себе в самое уязвимое место - подмышку, и лишь так смог покончить с собой.
Хотя, кто знает, как оно было на самом деле? Уж очень громко бранился и обещал отомстить Одиссею Аякс. Поднял бы он руку на Лаэртида или нет - неизвестно, но ведь умные люди не пренебрегают даже малейшей опасностью. Недаром говорится, что если кто-то обещает тебя убить, поверь ему и прими меры. Так что может и не божественное безумие поразило Теламонида, а хитроумный владыка Итаки принял меры, что избавить себя от грозящей беды. Мало ли какие травы могли подмешать продажные слуги в вино Аякса? Да и никто не видел, как он умирал. Может, и тут помог ему кто-то "заботливый".