Страница 46 из 56
На том и порешили, а со следующего утра встретились доверенные люди Приама и Мемнона, и пошел серьезный разговор о размерах выплат. Торговались азартно и упорно. Троянцы делали вид, что и без пришельцев у них все хорошо, а потому и платить много нет смысла. Их коллеги в ответ рассказывали, как дорого стоит хороший воин и сколько всего ему нужно, чтобы воевать. Периодически заявляли, что они могут и не ввязываться в сражения, а постоять в сторонке, подождать, чем все закончится. Хотя все понимали, что воинам Мемнона тоже нужен был договор, ведь не могли они уйти с пустыми руками, после того как прошли половину Азии.
Будь у переговорщиков больше времени, они и дальше бы рвали глотки, отвоевывая каждый золотой, однако и троянцам помощь нужна была быстро, и Мемнону деньги требовались срочно. Так что две стороны были заинтересованы договориться, и к обеду таки сошлись в цене.
***
Сотня за сотней подходили воины Мемнона к городу и прямо у его стен начинали разбивать свой лагерь. В саму Трою они не вошли по двум причинам. Во-первых, все равно такая орава людей не поместилась бы в кольце стен, а во-вторых, наученный долгой жизнью Приам не горел желанием видеть вооруженных чужаков на улицах своей столицы. Зато по царскому приказу целые гурты бычков и отары овец были подарены новым союзникам и мгновенно пущены под нож, чтобы оголодавшие в походе воины могли восстановить силы.
Со смехом и гомоном устраивались воины на новом месте, ставили шатры и устраивали коновязи. И все это делали открыто и буквально напоказ, позволяя ахейцам рассмотреть себя во всем блеске. Самые дерзкие из воинов на десятке колесниц с гиканьем и свистом вылетели на равнину и промчались вплоть до греческого лагеря, где задирали дозорных, вызывая смельчаков на поединок. Однако Агамемнон, опасаясь ловушки, приказал не отвечать на такие вызовы.
Внезапное появление новой армии вызвало у него приступ злости на своих лазутчиков, проморгавших приход такого крупного вражеского отряда.
Вскоре в просторном шатре ванакта собрались вожди, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.
Представшие перед глазами царей разведчики разводили руками и не могли ничего рассказать о новом враге.
- Хоть кто это такие, узнать удалось? - зло шипел Агамемнон.
- Эфиопы, какие-то, - неуверенно переминаясь на ногах отвечал долговязый микенец, ответственный за разведку
- Их вождя зовут Мемнон, - подал голос Одиссей. - Толи египтянин, толи вавилонянин. В его войске народ самого разного происхождения, но все неместные. Я купцов, что торгуют с востоком, поспрашивал, но кроме слухов ничего конкретного узнать не удалось.
- В любом случае ясно, что вместо завершающего штурма города нам предстоит очередной бой на равнине, - подал голос Диомед.
- И боюсь, что одним сражением дело не ограничится, - ответил Нестор, - Может, послать к этому Мемнону послов и попытаться перекупить его?
- Послать-то можно, только чем платить будем?
- Пообещаем долю в добыче от взятия Трои, если перейдут на нашу сторону!
- А самим тогда что останется?
- Да и не согласятся они, - заметил Одиссей, - Приам наверняка уже отсыпал им серебра, а мы только обещать можем.
- Значит, будем драться, - Аякс одним глотком осушил кубок. - Мало что ли мы варваров уже перебили за эти годы? Одним царьком больше, одним меньше... Мемнона убьем, а его козопасы сами разбегутся.
- Я бы не был так самоуверен, - возразил Диомед. - Я смотрел, как они разбивают лагерь. К нам в гости пожаловали совсем не козопасы. Точнее говоря, не только они. Там много колесничных бойцов, а значит, есть и пехотное прикрытие из опытных бойцов.
- Я больше скажу: как минимум у троих из тех, кто сегодня задирал наших часовых были хеттские клинки, - мрачно сообщил Менелай.
Несколько человек смачно выругались от такой новости. И их можно было понять. Дорогое и очень качественное оружие из железа могли позволить себе лишь профессионалы, и профессионалы очень небедные. Выходит, мало того, что число врагов вдруг выросло чуть ли не вдвое, так еще как на зло пришельцы смертельно опасны.
- Это были лучшие из них, - произнес Нестор, - у остальных наверняка и оружие похуже, и задора меньше.
- Это не простые ополченцы, - почесал голову Агамемнон. - Будет много крови и придется повозиться, чтобы их разбить. Но мы это сделаем.
- Что тут гадать? Сойдемся в бою, тогда и узнаем, какие они воины, - поддержал ванакта Аякс.
***
Несколько дней прошли в относительном затишье. Враги присматривались друг к другу, и лишь мелкие стычки происходили на равнине. Греки собирали в кулак все свои отряды, отправившиеся до этого добывать добычу в окрестных областях, а воины Мемнона тренировались, готовясь к бою.
Наконец настал день битвы, и вывел Агамемнон своих людей из лагеря. Не спеша сближались две армии, ведь воины берегли силы для предстоящей схватки. На фоне практически одинаково одетых и вооруженных греков подчиненные Мемнона выделялись яркостью костюмов и разнообразием используемых доспехов и щитов.
Воины сына Зари были собраны в отряды по месту рождения, чтобы было удобнее ими руководить. Первый ряд составляли силачи в доспехах из меди и кожи, вооруженные длинными мечами, которыми можно было наносить колющие и рубящие удары. Они должны были, сойдясь вплотную с врагом, сломать строй ахейских копейщиков. Во второй и третий ряд Мемнон поставил воинов с длинными копьями, которые должны были бить из-за спин меченосцев. Чтобы копьеносцы не мешали друг другу, второй ряд наносил удар от бедра, а третий, высоко подняв руки, бил на уровне головы.
За этими тремя линиями лучших воинов, призванных драться врукопашную, шли густые цепи хуже вооруженных мужчин, задачей которых было метать копья во врага, а при необходимости поддерживать ударный отряд. Мальчики-оруженосцы несли за ними целые охапки дротиков, чтобы метатели не испытывали нужды в снарядах.
Колесницы Мемнон пока оставил в резерве, который возглавил сам. Отдельным отрядом выстроились троянцы, которых вели Парис и Деифоб.
Легковооруженные пехотинцы рассыпались перед фалангой и осыпали врага дротиками и камнями из пращ. Лучники, собранные в отряды по пятьдесят человек, держались по флангам, прикрывая центр своего войска.
Видя, что ни троянские колесничные бойцы, ни Мемнон не выезжают вперед, греческие герои тоже не спешили лично в бой, предпочтя оставаться в ожидании своего часа на колесницах, стоявших сзади, за рядами своей пехоты. Так что сражение начали простые воины.
Вот две армии сблизились, и по команде своих командиров люди Менона разом метнули свои копья. Попав под такой смертоносный дождь, вздрогнули ахейские отряды, и тут же врубилась в них тяжелая пехота сына Эос. Началась резня, в которой обе армии стремились не уступить друг другу, и сперва ахейцам это удавалось. Выстроив стену из щитов и ощетинившись копьями, сдерживали ахейцы натиск врагов, которые обрушивались на них, подобно горному обвалу.
Пока первые ряды рубились, задние ряды эфиопов раз за разом метали копья, которые наносили большой урон грекам. Несколько раз сходились противники в рукопашную и потом отходили, перестраиваясь и смыкая ряды. Наконец наблюдавший за сражением Мемнон решил, что пора и ему нанести удар. Прозвучали трубы, подавая сигнал, и пехота расступилась, открывая дорогу колесницам.
Набирая скорость, помчались кони, и выстроенные в колонну колесницы Мемнона начали свой путь. В отличие от греков, которые практически никогда не шли лоб в лоб на пехоту, Мемнон, все набирая скорость, гнал прямо на ахейцев. Был этот прием очень рискованным. Ведь могли погибнуть кони, напоровшись на копья, мог колесничий оторваться от своей пехоты и остаться окруженные врагом. Однако сын Зари знал, что делал. Его кони, прикрытые стеганными из войлока доспехами, прошли невредимыми через копья и грудью врубились в фалангу греков, сбивая и калеча их. Смерчем прошли колесницы, оставляя за собой широкую просеку, полную окровавленных тел, в которую сразу же устремилась эфиопская пехота. В одно мгновение ахейская армия потеряла всякий порядок и строй. Одни воины пустились в бегство, другие, собираясь вокруг командиров, готовились обороняться самостоятельно.