Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 9

Я посмотрела на часы и опять завизжала. Четверть десятого! Я же опоздала на работу! Ну, Антонова, ну, удружила. Теперь с этими её пьянками меня и из столовки вышвырнут.

Разбуженный моим нечеловеческим криком сын лениво открыл глаза, потянулся, окинул меня пренебрежительным взглядом и философски изрёк, подражая Светке:

– Совсем сдурела, Козлова. Девять утра, и чего тебе не спится?

– Так на работу же, Глеб, – неуверенно возразила я. – А кому-то ещё и в школу!

– Точно сдурела, – сам себе ответил Глеб, отворачиваясь к стенке. – Сегодня второе. Мир. Труд. Май.

Я с облегчением вздохнула. Ну, конечно же, сегодня мы отдыхаем. Слава Богу, у меня ещё хватит времени собраться с мыслями.

Я растолкала сонного Глеба, усадила его рядом с собой и потребовала:

– Давай рассказывай, что вчера было?

– Ну и перегарищем от тебя несёт! – брезгливо отвернулся от меня Глеб.

Я пристыжено опустила глаза, шмыгнула носом, но тут же взяла себя в руки и, хлопнув рукой по столу, сказала:

– Прекрати издеваться над матерью! Быстро отвечай, что вчера было.

– Вчера мне было за тебя стыдно, – признался Глеб, и я окончательно упала духом.

В голове сразу же представилось, как я с Виктором кувыркаюсь на диване, а бедный мальчик со слезами на глазах наблюдает за развратницей-мамашей.

– Так меня опозорить, так опозорить! – сетовал Глеб, хватаясь руками за голову. – Перед таким мужиком опозорить!

– То есть? – с подозрением спросила я, покосившись на сына.

Если между нами с Виктором что-то было, то я не представляю, как могла опозорить моего мальчика перед новым знакомым. Может, просила фотографировать процесс? Маловероятно, хотя бы потому, что у нас нет фотоаппарата. Тогда что? Может, некачественно изображала страсть? Это уже более правдоподобно. Мой любознательный сын, насмотревшись вульгарных порнокартин, считает, что всё, что показано в фильме, непременно должно соответствовать реальности. Конечно же, я маститой порнозвезде соответствовать не могла. Да тьфу, о чём я думаю? Да ещё так спокойно, как будто речь идёт о погоде! Креста на мне нет, совести и стыда тоже.

Перед глазами всплывали картины одна другой хлеще. Если бы не мой сын, то я, наверное, в своих фантазиях смогла бы уйти запредельно далеко. Но Глеб, не замечая моего отсутствующего вида, начал проводить просветительскую деятельность.

– Он привёз нас домой, – сказал сын, – дотащил тебя, пьяницу, до квартиры, а ты бессовестно рухнула в коридоре, подложила под голову половичок и сказала, чтоб тебя никто не трогал.

– Ну и, – поторопила я, всё ещё не отпуская от себя мысль о разврате. – Никто не трогал?

– Да кому ты нужна такая? – отрезал Глеб. – Как тебе не стыдно! Ты храпела так, что у меня уши в трубочку от позора сворачивались.

– А дальше? – с надеждой на лучшее спросила я.

– Дальше ты решила, что тебе нужно в туалет. Это, конечно, дело полезное, но ты почему-то не подумала, что он может понадобиться ещё кому-то, кроме тебя. Ты закрылась на шпингалет и, похоже, уснула. Так что дядя Витя водил меня в два часа ночи к соседям.

Я схватилась руками за голову.

– Боже мой! Теперь все соседи будут тыкать в меня пальцем.

– Будут, – порадовал меня сынок. – Ещё как будут. Короче говоря, мы уже решили взламывать дверь. Мало ли, что там с тобой случилось. Но тут, ты сама – представляешь, сама! – не без ехидства подчеркнул любимый сын, – вырулила из сортира, послала всех на три весёлых буквы и легла спать.

Я задумчиво отхлебнула кофе. Глеб снова распластался на диване, демонстративно от меня отодвинувшись. Впрочем, пролежать долго ему не удалось. Он со злостью отпихнул от себя одеяло, нехотя поднялся и со словами «ну вот, припёрлась, разбудила» отправился в ванную.

Одновременно проснулся Виктор. Он столкнулся с Глебом в ванной, после чего, умывшись, зашёл на кухню.

– Доброе утро, – сказал мой гость, и я сконфуженно отозвалась:

– Доброе. Извините меня за вчерашнюю выходку. Честно говоря, я ничегошеньки не помню…

– Ничего страшного, – Виктор сел рядом со мной.

Я тут же спохватилась и принялась готовить завтрак.

– Надеюсь, я не донимала вас сегодня ночью, – начала я светский разговор, кружась возле плиты.





– Ничуть. Вы спали, как ангел.

– В обнимку с унитазом, – заметил ехидный Глеб, вошедший на кухню.

– Глеб Викторович, ведите себя достойно, – помпезно выдала я. – Между прочим, я пока ещё ваша мать.

– Викторович? – раздался за моей спиной изумлённый голос Виктора.

Я обернулась. Завтрак уже был готов. Я расставила всё необходимое на столе, села на мягкий уголок и, сложив руки домиком, поинтересовалась:

– А что вас так удивляет?

– Ничего, – смутился Виктор. – Такое приятное совпадение.

Глеб с гордостью пододвинул стул, взобрался на него и с королевским достоинством принялся пить какао. Я не стала выяснять у Виктора, почему это отчество моего сына вызывает у него такие восторженные эмоции. Наверное, боялась получить какой-нибудь компрометирующий ответ.

– Потрясающий завтрак! – похвалил меня Виктор. – Вы замечательно готовите!

Я конечно понимаю, что окончила кулинарный техникум, но, по-моему, смастерить пару бутербродов и сделать кофе может любая женщина. Впрочем, замечание Виктора мне польстило.

– А ещё она умеет вязать, – с гордостью сообщил Глеб, внимательно наблюдавший за нами с Виктором.

– Да, Майя, – улыбнулся Витя. – Вы просто чудо. И сын у вас чудесный.

Мне уже надоело слушать хвалебные песнопения, причем откровенно льстивые, и я решила оставить мужчин наедине с их завтраком. Пока я сидела в комнате и пыталась выяснить своё впечатление по поводу вчерашних событий и, в частности, собрать воедино разрозненные воспоминания, мои сын и гость дружно болтали на кухне. Похоже, они сумели найти общий язык. Странно, обычно мужчины не горят желанием общаться с моим ребёнком. Впрочем, люди бывают разные. В любом случае, Виктору мой сын явно понравился, а это уже большой плюс. Хотя о чём я говорю? Это всё Светкино влияние. Я отношусь к Виктору так, как будто он уже давно за мной ухаживает, а я, вся такая неприступная, никак не говорю ему «да». Может быть, я даже ему абсолютно несимпатична. Просто он очень вежливый и тактичный. Хотя нет. Он так пристально на меня смотрит, так внимательно вслушивается в каждое моё слово, что надо быть настоящим кретином, чтобы не заметить – он на меня клюнул.

От этой мысли меня бросило в жар.

Пока мужчины завтракали на кухне, я быстренько извлекла из серванта остатки туалетной воды, сбрызнула ими волосы и шею, затем спрятала флакон обратно и метнулась к зеркалу.

Хороша, нечего сказать. Надеюсь, я провела полночи рядом с унитазом, не ныряя в него. Я поспешно привела волосы в порядок и с чувством выполненного долга, спокойная, умиротворённая и пахнущая фиалками, уселась на диван. Мужчины как раз позавтракали и теперь пришли в комнату.

– Может быть, помочь помыть посуду? – вежливо предложил Виктор.

– Ну что вы! – тут же отмахнулась я. – Вы у меня в гостях. Не беспокойтесь, я сама со всем справлюсь.

Мы поболтали ещё минут десять, после чего Виктор взглянул на часы и оправдывающимся тоном сказал:

– Извините, мне уже пора.

– Конечно-конечно, – покладисто согласилась я.

– Было приятно познакомиться, – отозвался Виктор. – Может быть, как-нибудь встретимся? Погуляем? Сейчас такая хорошая погода.

– Конечно, – я кокетливо захлопала ресницами.

– У вас есть телефон? Вы не возражаете, если я запишу номер.

Ещё бы я возражала! Да я сама бы ему этот телефон всучила, даже если бы он сопротивлялся.

Виктор записал мой номер телефона и пообещал позвонить в ближайшем будущем.

Едва за ним захлопнулась дверь, как Глеб налетел на меня с вопросами.

– Ну что, мам, ну, как он тебе? Ничего, да?

– Ничего, – спокойно согласилась я, изображая из себя гордую неприступность.

– И машина у него ништяк, – осведомленно добавил Глеб. – Прикольная. Знаешь, мам, что я решил?