Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 13 из 17

- я все понял… и кажется уже извинился… ах, Александра, ты грязно играешь!!

- у меня хорошие учителя…

Но не успела я договорить, как Влад потянул меня на себя и я оказалась сидящей на нем.

- Ммм… так даже лучше, но в следующий раз. А теперь будь добра принять зверя целиком, мерзавка…- с этими словами он перекидывается меня на спину и оказывается сверху. После надевания презерватива, без всякой прелюдии, положив мои ноги себе на плечи он входит одним движение в меня…бл..ть!!! У меня даже голос сел от такого неожиданного проникновения…

- а нельзя как-то нежнее? – спрашиваю я, постанывая от удовольствия.

- нет и по-моему и так тебе все нравиться – и шлепает меня по попе. Его сумасшедший темп быстро уносит меня и громко крича его имя, я кончаю… Но как я ошибалась… это далеко не конец. Переменив ещё пару поз и после нескончаемых оргазмов я замертво падаю на подушки. Влад довольный ложится рядом. Запах секса наполнил комнату. За окном начало светать. Влажные и уставшие мы так и уснули в обнимку… только кулон отражался бликами на подушке…

Часть 13.

Наши дни.

- Александра ………, куда этого больного? Спрашивает меня медсестра. Быстро провожу первичный осмотр и даю четкие указания. Через несколько минут я уже моюсь для операции. Переломы, вывихи и т.п. стало для меня рутинной. Трепанация, спицы… снимки, лечение. Все стало таким привычным. И не скажешь, что прошел год после моей ночи у Влада. Да я сбежала. Не только от Димы, не сколько от Влада, как от себя. Я так устала, что за меня все решают. Я отправилась добровольно в Сирию. Здесь я действительно чувствую себя живой, нужной, свободной. От Меня зависит, что будет с больным, выживет ли он, останется от инвалидом или будет бегать со своими детьми, радуясь жизни. Ведь война не продлится вечно. Это страшное слово Война… я жила в сказочном домике, в выдуманном и беззаботной мире. А здесь каждую минуту останавливается чьё то сердце. Боль близких, потери любимых, вой по умершим детям… такую волну я вначале и не представляла себе. Я думала да война, да стрельба, но я же сильная, я выдержку. Но когда наш госпиталь бомбили, умирали мои коллеги, когда мне приходилось оперировать в подвалах, вытаскивать с того света детей во время обстрела – я поняла, как сильно я ошибалась. Мои мечты, страхи, цели все как песок. Песок прошёл мимо пальцев и не оставил ничего. Именно здесь я осознала, что моя жизнь тоже прошла сквозь пальцы, ничего не оставив в конце. Решение принятое в одну секунду – сбежать от Влада – оказалось самым правильным. Посмотрев новости я решила, что уж в ад Дима и Влад точно за мной не отправятся. Сложнее было с родителями, но собрав минимум вещей и документы, я попращалась с ними.

- мама и папа, моя любовь и уважение к вам безграничны. Я сделала много ошибок, шла неправильным путём. Теперь тот редкий случай, когда я не отступлю. Или вы со мной и будите меня поддерживать, или я пойду по нему одна.

После моей речи, родители согласились и нехотя отпустили.

Сложно было привыкать ко всему. Климат, язык, нехватка медикаментов, специалистов. Иногда приходилось творить, придумывать из того, что есть. Но именно в Сирии полюбила свою профессию. Вначале коллеги относились крайне скиптично. Девушка, только закончила Мед, молоденькая, хрупкая и вдруг врач- травматолог. Как она будет кости и вывихи вправлять? Она же даже инструмент не удержит! Но скептики со временем поутихли. В работе я была беспощадна. Конечно, я многому училась у коллег, консультировалась и впитывала, как губка. Но через пару месяцев я поснотью влилась в коллектив. К сожалению, сложности не оставляли меня ни на секунду. Стоило мне подумать, что я наладила работу, что отработаны все этапы, как нас ждал или обстрел, или что-то ещё по хуже. Но человек привыкает ко всему. И сквозь пыль и разгромленный город я научилась видеть красоту пустыни, голубое небо, слышать шум ветра, его песни, научилась слушать звезды… красота в малом, главное поднять высоко голову и рано или поздно, но ты обязательно увидишь белого голубя, парящего высоко в небе. Душу я свою запечатала и поставив большу печать из боли, гнева и отчаяния, спрятала в глубину ящика. Разве сравнимы мои слёзы с слезами матери, скорбящей над телом своего ребёнка… все познается в сравнении. А на войне и подавно, все ощущается на уровне инстинктов, эмоций, боли.

Возвращаясь к своему больному, посмотрела ему в глаза, затуманенные болью и мучениями и приступила к операции. Через четыре часа я была счастлива. Каждой клеточной себя я ликовала, что смогла вытащить его из цепких когтей смерти. Вот оно счастье. Сейчас это мой мир. И я как никогда рада этому. Все чётко, ожидаемо, предсказуемо, но остаётся место и на чудо. Вера, это то немногое, что у человека отнять очень сложно. Слава Богу, что я ещё могу верить в чудеса.

Через неделю после последней бомбежки настало небольшое затишье. Надев платок на голову, я решила прогуляться. Но прогулка моя закончилась так и не начавшись. В 500 метрах от госпиталя упал снаряд. Пострадавшие, погибшие, звон в ушах, пыль и сквозь этот хаус я встречаясь с голубыми глазами. В следующую секунду все обрывается…

- Саша, ты цела? – нервно спрашивает меня Дима. Дима??? Я начинаю приходить в себя и оцениваю сложившуюся ситуацию. Но работа в горячей точке несёт свои последствия и заставляет выделять приоритеты.

- Дима, я в порядке. Надо рассортировать пострадавших. Те, кто могу самостоятельно добраться до госпиталя пусть идут. Остальным, которым можно помочь надо продумать транспортировку. Дима молча приступил к выполнению моих указаний. Краем глаза я следила за его действиями. Он был собран, серьезен. Когда мы закончили, я отправилась в госпиталь. Дима последовал со мной, не проронив ни слова. У меня в ушах звенело, но не от взрыва, а от неловкого молчания между нами.

- спасибо, Дима. Я здесь на долго…

- я понял. Иди…- и посмотрел мне в глаза. На этот раз я не смогла прочесть их.

Сейчас я смогла оперировать только 6 часов, видимо лёгкая кантузия сказалась.

Срывая маску и шапочку, я вышла в коридор и замерла. У окна стоял Дима. Он смотрел в окно, руки при этом заведены на зад. На лице ни один мускул не дрогнул.

Я неспеша подошла к нему со спины.

- у тебя та же туалетная вода… – поворачиваюсь говорит он. – я здесь проездом, через час вылетаю. Какими судьбами в Сирии?

- тот же вопрос можно адресовать и тебе. Я здесь нашла своё призвание и моя помощь очень нужна этим людям.- говорю стандартные фразы, а глаза смотрят в глубь Димы. Но там лёд.

- я прилетел по работе. Теперь работаю в ФСБ. Сама понимаешь, подробностей не жди. А ты изменилась, Саша. Повзрослела что ли.

- наверное. Не буду отрицать взросление далось тяжело, но всё же. Дима, я не буду ходить вокруг, да около. Прости меня. Я каждый день мысленно просила у тебя прощения, понимая что наши пути могут не пересечься никогда.

- Саша, я ведь с самого начала знал, что моя любовь не взаимная. Но как всякий влюбленный, надеялся, что её хватит на двоих. Видимо нет.

С этими словами он подошёл очень близко и поцеловал меня, пристально смотря в глаза. Медленный выдох и Дима отстраняется на пару шагов. Руки он так и не освободил.

- да… ты все правильно сделала или не сделала… будь счастлива, а мне пора. – с этими словами он разворачивается и уходит. А я медленно сползаю по стене. Мои слёзы потом льются, не зная ограничения. Видимо весь ужас, накопившийся за этот год нашёл выход. Проплакав около часа, я смогла добраться домой и уснула на сутки.

Мне снился странный сон. Лес, очень густой и тёмный. Я пытаюсь из него выбраться. Но не вижу не свет луны и звёзд, ни фонарей. Ветки цепляют меня за одежду, ноги проваливаются в ями, путаясь в корнях. Я уже в отчаянии… но вдруг я вижу волка. Он спокойно стоит на небольшой опушке и как-будто ждёт меня. Я не могу удержаться и следую за ним. Меня тянет, как магнит. Мне не страшно и я не чувствую опасность. Наоборот, рядом с ним мне спокойно. Волк выводит меня из леса и рассеивается в тумане. Ночь уступает место рассвету. Очень красивому, огненно- красному, с пурпурными разводами. Туман окутывает мои ноги и я чувствую его прохладу. Ощущения росы на ногах и греющего солнца на лице даёт мне сил идти дальше. На встречу своему будущему.