Страница 34 из 61
Пятна на его рубашке перемешались, образовав новый узор. Я кивнул в сторону автомобилей.
- Что-нибудь из этого на ходу? - спросил я.
- На ваш выбор. - Он описал рукой полукруг. У него повлажнели глаза, а из груди вырвался теплый вздох. - Желаете какую-нибудь особую марку, или назовете ваши требования, а я сам выберу?
- Гм... - Я позволил себе ненадолго задуматься, стараясь, однако, не переборщить. - Удобный, быстрый, прочный, если вы понимаете, что я имею в виду.
- Машину для спецопераций? - спросил он и захихикал. - Хи-хи-хи... Мужскую машину, да?
- Лишь бы не гусеничный вездеход!
- Зачем издеваться над добрым Джонатасом? - Он схватил меня за рукав и потащил за собой. - У меня есть "трафальгар" - просто мечта. Батарей хватит на шесть часов езды с максимальной скоростью, второй двигатель - на этиловом спирту. В сумме вы можете доехать от одного побережья до другого, останавливаясь только два раза! Второй в этом сезоне коэффициент трения, регулируемая в небывалых пределах пневматика. Чудо!..
Он подтащил меня, как я и ожидал, к одной из стоявших в ряд машин и показал на нее рукой. Я подумал, что показывать пальцем он скорее всего счел бы богохульством. Не сходя с места и поворачивая голову из стороны в сторону, я осмотрел машину, под конец бросив взгляд на ее бока и заднюю часть.
- Мне бы хотелось, чтобы вы продемонстрировали достоинства этой тачки.
- С удовольствием! - Мягко, почти с любовью он подошел к почти невидимой дверце и коснулся кузова ладонью. Я услышал тихий щелчок, часть боковой стенки сдвинулась внутрь и вверх, после чего замерла, словно поднятое птичье крыло. Толстячок ловко скользнул в нутро машины, а я быстро подошел к ней с другой стороны, чтобы видеть последовательность его действий. Кресло оказалось удобным, даже несколько чересчур, видимость прекрасной. Приборная панель была неброской, но изящной. На потолке телевизионный экран, напротив места водителя - радио и холодильник, может быть, чуть меньших размеров, чем хотелось бы. Джонатас слегка приподнял свое кресло и придвинул его ближе к рулевой колонке. - Зажигание... - сказал он и ткнул пальцем в сенсор. - Задний ход... - Он щелкнул маленькой клавишей и посмотрел на меня, вероятнее всего, принимая за полного новичка, который решил произвести впечатление на девушку или знакомых из родной деревни. Собственно, он не так уж и ошибался.
Спинка кресла надавила мне на спину, толкнула меня вперед, и машина плавно выехала за уже поднявшиеся к потолку ворота. Я одобрительно кивнул. Толстячок усмехнулся, словно говоря: "Погоди, братец, это только начало!" Две минуты спустя мы были за городом.
- Естественно, стандартная связь с дорожным компом, а также, там, где это возможно, ручное управление. Сейчас покажу вам, как работает пневматика... - Он потянулся к приборам. Я почувствовал, что поднимаюсь в воздух, словно в кабине чертова колеса, и сразу же резко опустился обратно. - Можно регулировать высоту и жесткость подвески во время езды и на стоянке. А теперь... Смотрите, как он разгоняется!
Он вдавил ногой широкую педаль газа. Я приготовился к резкому ускорению, но все равно мне показалось, будто я ударился головой о мягкую губчатую стену. Показания спидометра сменились с восьмидесяти до двухсот сорока. Я напряг мышцы шеи, вернул голову на место и восхищенно присвистнул:
- Беру. Возвращаемся.
Толстячок снова хихикнул, мягко затормозил и посмотрел на меня.
- Разворачивается на месте, - сообщил он.
Он не лгал. Впрочем, он был похож на маньяка. Ему можно было верить. Таким людям можно верить, только если не стоишь у них на пути. Судя по всему, я у него на пути не стоял. Я проследил, чтобы он остановил машину в месте, откуда я мог бы уехать так, чтобы он меня не видел.
- Решаем формальности, и я еду, - сказал я.
- Абонемент на все автострады страны?
- На все возможные.
- Цвет оставляем?
- Да.
- Ну, тогда идем подписывать бумаги. На сколько?
- Пока две недели. Потом...
- Достаточно банковского перевода. Идем. Четыре минуты спустя я ехал по той же дороге. За городом я проверил машину, разделив восхищение Джонатаса Апнэма. Но все же это был не "бастаад"... Пользуясь тем, что на шоссе было пусто, я осторожно поиграл с подвеской, потом несколько раз развернулся и в конце концов направился в сторону города. В отель я вернулся, похоже, в последний момент, несколько минут спустя я уже не поместился бы в комнате. Три часа я потратил на изучение километровой бумажной ленты. Оторвав просмотренный кусок, я вколотил его кулаками в жерло мусоропровода и, ругаясь про себя, пошел обедать.
* * *
На следующее утро, после трех часов сна и знакомства с очередным километром распечатки, когда мне в конце концов удалось запихать большую часть бумаги в мусоропровод и добраться до кресел и бара, я пришел к выводу, что в просмотре прессы не больше смысла, чем в созерцании презентаций местных девушек по вызову. Мне требовалась идея. Четверть идеи. Одна восьмая. Мне требовались сон и движение, а лучше всего и то и другое. Проблему эту я решил, сперва сходив купить себе новую одежду, а по возвращении начав вспоминать упражнения, занятия которыми забросил несколько лет назад. В конце концов я выполнил полный комплекс мато-соэ, а затем удовлетворил потребность в сне, продремав почти час в ванне.
Найдя в кармане конверт, который положил туда накануне, я выбросил его и написал тот же текст на новом листке, поменяв только дату. Заклеенный конверт я снова спрятал в карман, надел тонкую пижаму и понизил температуру в помещении на шесть градусов. Человек, которому угрожает смерть от холода, должен думать быстрее. Первые полчаса казалось, что я вполне устойчив к низким температурам, затем, почувствовав, что замерзаю слишком медленно, понизил температуру еще на шесть градусов. До нуля их оставалось всего семь, озабоченный комп пытался самостоятельно предпринять защитные меры, но я настоял на своем. Становилось по-настоящему холодно. Некоторое время, вместо того чтобы размышлять о том, как справиться с чрезмерным количеством информации и отсутствием той, что нужнее всего, я подумывал, не развести ли костер из распечаток. Потом что-то робко постучалось в двери моего разума. Разум заинтересовался.