Страница 22 из 61
- Не хочу на Землю, - услышал я.
- Гм?..
- Там о людях можно только почитать, а здесь они еще есть.
- Гм???
- Да! Сюда прилетают те, у кого еще не атрофировались такие черты, как преданность, искренность, самоотверженность...
- ...а также терпимость, жертвенность, свобода, равенство и братство. Кто тебе наговорил такую чушь?
Она немного помолчала, затем тяжело вздохнула. Я вдруг с некоторым удивлением осознал, что моя правая рука лежит на ее груди. Я осознал также, что центральную часть этой груди составляет твердеющий сосок.
- Только не говори мне, что на Земле я тоже все это найду. Может быть. Только там мне придется искать, а здесь оно почти под рукой. Теперь, когда Йолан уедет...
- Как психолог, ты должна радоваться, что возвращаешься в рассадник всех возможных болезней. Здесь ведь тебе нечего было делать.
Теперь на грудь Энн легла моя левая рука, другая же скользнула вниз по крепкому, твердому животу. Девушка вздохнула и поджала ноги. Я коснулся ее ступни. Мне удалось найти губами губы Энн, рука сама заинтересовалась строением лодыжки, внешней поверхности бедра, внутренней поверхности бедра... Кожа с внешней стороны бедер была гладкой, напряженной, холодной; с внутренней - шелковистой, мягкой и горячей. Мои пальцы перемещались по ней с некоторым сопротивлением, словно она пыталась к ним прильнуть. Мышцы под кожей дрожали, напрягались и расслаблялись. Энн на несколько секунд оторвалась от моего рта.
- Неужели на самом деле лишь постель утешает по-настоящему? - спросила она.
Ответить я смог лишь минуты через две или три, когда она снова отодвинулась от меня:
- Если природа обеспечила человеку, единственному существу на Земле, состояние перманентной течки, то что-то, видимо, она под этим подразумевала. Надо полагать, то, что этим следует пользоваться.
- Твой цинизм...
- Знаю! - прервал я ее, слегка разозлившись из-за начинающейся дискуссии и одновременно сознавая, что сам в ней увязаю. - Я не подхожу для Луны, для этого рая, населенного самыми благородными в мире людьми! Поговорим об этом позже...
Я поднялся с кресла, держа Энн в объятиях, уложил ее на койку и сбросил одежду. Когда я ложился рядом с ней, она прошептала:
- Не ложись. Ведь мы же на Луне. На Земле это будет не так легко...
Это была прекрасная идея. Мы использовали возможности своих легких и сильных тел по максимуму, во всяком случае, я не помню, чего мы не делали. За два часа до отлета челнока Энн убежала в ванную, а потом, пока я дремал, выскользнула из комнаты. Это тоже была прекрасная идея. Альтернативой было малоприятное прощание, обязательства, обмен телефонами...
Полтора часа спустя, когда я ехал на вездеходе к челноку, я вспомнил свой первый визит на базу и то, что, когда я с нее уезжал, в одном из иллюминаторов несколько раз мигнул свет. Тогда я решил, что это Энн прощается со мной. Я прильнул к окну и стал ждать. Большинство иллюминаторов были темны, а те, которые светились, вели себя вполне последовательно. Ничто не мигало и не прощалось со мной. Ну и хорошо.
* * *
На поле терминала нас ждали два оборудованных по последнему слову техники микроавтобуса. В один мы усадили Хейруда, в другой сели я, Ник и Саркисян. Спереди нас страховала машина с агентами ЦБР, другая прикрывала нас сзади. В туннеле произошла рокировка - "скорая" с Хейрудом поменялась местами с нашей, а к конвою присоединилась еще одна. Возможным киллерам или похитителям пришлось бы теперь уничтожить все пять машин, чтобы быть уверенными в успехе. Быстро, но не возбуждая ненужного любопытства, мы поехали по сквозной дороге. Прежде чем мы успели добраться до ее конца, врач сумел привести в действие резервы, имевшиеся в моем и Ника организмах, так что мы могли поделиться с Дугом впечатлениями и планами, а также выслушать отчет о том, что удалось сделать ему. Что касается меня, то я опустил в своем рассказе последние четыре часа пребывания на земном спутнике. Ник, несмотря на кислород и введенную ему смесь препаратов, выглядел скверно; он молчал и лишь водил по сторонам взглядом, словно спрашивая, где здесь бар.
- Расскажу вкратце, что мы имеем. Во-первых, Скайпермен у нас. Уже полтора суток его пытают аналитики. Ему выпустили столько крови, что он, похоже, не в состоянии самостоятельно передвигаться, зато взамен они обещают с максимальной точностью определить скорость старения его организма. Мы сможем более или менее точно вычислить, из какого времени он к нам прибыл. Нам удалось также найти несколько человек, видевших какую-то рабочую машину, явно принимавшую участие в маскировке оврага. Пока больше ничего у меня нет, кроме осознания того факта, что сегодня четырнадцатое марта, и до выставки остается четыре недели.
Он протянул руку к пачке газет, прикрепленных к стене "скорой" массивным зажимом, выдернул их и бросил мне на колени.
- У тебя что, есть ко мне какие-то претензии? Он потер лоб рукой и причмокнул губами, недоверчиво качая головой.
- Извини. Меня все это настолько... - Он едва удержался от нецензурного выражения. - Хейруд обещает что-нибудь конкретное?
- Знаешь... Честно говоря, мы не сказали ему, сколько у него времени. Он достаточно в себе уверен, а я боялся, что если скажу ему, что он должен уложиться в три недели, он ответит: "Господа... да вы вообще в своем уме?" Да, это страусиная тактика, но мне кажется, что главное - чтобы он был здесь. Может, ему удастся подключить к делу какого-нибудь другого гения? В конце концов, у нас есть несколько человек, которых мы вытащили из Кратера Потерянного Времени.
- Посмотрим. Через час мы будем на базе. Сразу вызываем его на откровенный разговор, и пусть наконец хоть что-то решится... - Он что-то еще добавил, но слишком тихо и неразборчиво.
Я почувствовал усталость - дало о себе знать недосыпание, которое я не успел наверстать ни в орбитальных модулях, ни на челноке. Возможно, среди медикаментов оказались и какие-нибудь снотворные таблетки. Я увидел, как Ник широко зевнул, присоединился к нему и секунду спустя заснул. Саркисян разбудил меня, тряхнув за плечо.
- Позвать санитаров с носилками? - спросил он.