Страница 118 из 124
- Люську ранили насмерть! Жано с Владленом его забрали к себе, меня к нему даже не пустили! Морковку еще зацепили и Гнуса, но они ускакали на вороных... - ревела Катя.
- Кать, ты в своем уме? Какую Люську? Откуда еще Гнус и вороные? тряс ее Терех, понимая, что говорить с ней сейчас бесполезно. Зачем он еще дал ей столько водки? У нее уже заплетался язык, закатывались от водки глаза. На приеме ей, очевидно, не удалось покушать.
- Не ходи туда! - ткнула она рукой в экран и провалилась в беспамятство.
* * *
Когда она проснулась, Тереха в квартире не было. На столе лежала записка: "Я поехал по делам, если вернусь, то очень поздно, часов в одиннадцать. Ключ висит на двери. Шляпу, твой костюм и сумочку с бульдогом я забрал с собой, я их того, по радио передали на них наводку, возьми что-нибудь из комодов. Если никуда не спешишь, то дождись меня, надо поговорить! Александр"
Катя медленно сидела на кровати в одной сорочке, голые ноги мерзли на полу. Она не чувствовала себя отдохнувшей, хотя и проспала чуть не двух часов дня. В принципе, заснула-то она уже где-то под утро. Даже не слышала, как Терех ушел. А теперь, где его искать на этой Костиной мельнице? Раи и Тани в городе точно уже нет, она вчера Раю до усрачки напугала. Та ушла от нее с серым застывшим лицом. Нет, только не думать. Ни о чем таком не думать.
Она тяжело вздохнула и полезла по Тереховым комодам. Вечером ей предстояла еще одна стрелка. Это она почему-то очень хорошо помнила, а вот остальное - смутно, сквозь какой-то туман, будто была не до конца уверена, что все это было на самом деле. Вытащив из ящиков штаны, какую куртку и шарф, она обняла комод руками, прижалась лицом к прохладной лаковой поверхности и замерла. Внутри ее была удивительная, полная пустота.
Всю ночь до самого утра за ее спиной падал на бегу хрипевший Люська. Жано, заламывая руки кричал: "Люська! Люсенька! Люсиль!", а на губах Люси выступали розовые пузыри... И еще она помнила, как хватала его сумочку со смешным пистолетиком, помнила лоб Карташова, который бежал к ним, рыча на ходу: "Хулиганы! Педики! Презентации мне срывать, да? Мочи этих сук, педерасов мочи!" Потом она еще помнила свой крик: "Гнида ты, Карташов, мерзкая гнилая гнида! Да ты пальца этого педика не стоишь, понимаешь, мизинца! Тварь!", и когда она нажимала крючок у Люськиного пистолетика, то видела, как на лбу Вовы расцветала маленькая кровавая дырка. Потом ее выталкивали где-то на пустом перекрестке из машины, и Олег-Морковка со слезами кричал, чтобы больше она к ним близко не подходила и чтобы вообще шла в жопу со своими сраными деньгами... И она шла, шла, все куда-то шла до самого утра, повторяя какую-то странную песенку:
"Люська, Люсенька, Люсиль,
Без тебя мне нету силь...
Без тебя в глазах темно,
Без тебя не жизнь - дерьмо..."
СЕМЕРКА ПИК
Семерка пик - это обман, неожиданность, касатка. И раз выпал острием вверх, так будут тебе и слезы, и ссора, а еще потеря друга... А глянь-ка, линия идет по валету треф! С валетом треф - несчастье от врагов. Да переживете! Тут видишь, дама бубен почему-то рожки кажет. С нею неприятности в доме, горе в родне. Но король пик уже приобретает иное значение. Здесь он показывает богатого человека со связями. От него приходит по этому раскладу через десятку пик неожиданное известие о перемене обстоятельств. Поняла, значит? Как только через треф тебя пики и буби долбить начнут, ты сразу к главному копейщику беги, запомнила?
Обычно у них в городе столбили стрелку на поляне в перелеске на восьмом километре от города. Это для всех было удобно. Победители успевали смотать удочки по кольцевой трассе, а к поверженным в прах еще до критической потери крови с воем сирен доезжали городские машины скорой помощи. Ну, конечно, это в том случае, если у сторон не было более серьезных резонов для встречи.
Частенько ездил на полянку когда-то и Терех. Обычно он возил туда зарвавшихся дальнобойщиков выколачивать наличку, которую у них, по их утверждениям, воровали из кабин на бензоколонках. В дальнобойщики брали только семейных и, желательно, детных мужиков. Но все равно проблемы возникали постоянно. Иногда эти засранцы задерживались в пути, делая на бензине фирмы левые ходки аж в соседние области. Пропажа двух-трех коробок с товаром считалась обычным делом. Когда пропадало больше, на полянку ехали однозначно. Поэтому поляна перед хилым сосняком была плотно утрамбована.
Катя почувствовала это, садясь в рейсовый автобус нефтянников. До полянки доехать можно было только этим автобусом. Машину ей брать не хотелось. Кожей она ощущала чьи-то жадные слепые взгляды, будто кто-то шел по ее следу, обдавая жарким дыханием затылок.
Взявшись за поручень у грязной двери автобуса, Катя поняла, что уже видела это не однажды, что она хорошо знает, что будет дальше. Ей вдруг захотелось убежать, скрыться, но в спину ее с хохотом пихали веселые мужики в промасленных робах, и она вошла в салон.
Ее она увидела сразу. Она сидела на первом сидении, не оборачиваясь, неотрывно глядя в ветровое стекло, и место с нею рядом не занимал никто.
Катя остановилась в середине салона, ее настойчиво толкали, но проходить дальше она не могла. Рядом тряслись громогласные небритые мужики, и Катю всю трясло от дорожных ухабов и холода. Она смотрела прямо перед собой, на свое отражение в темном стекле и думала, что стрелки, никакой, скоре всего, и не будет, раз смешной мальчик Вова Карташов, который хотел только одного - что-то значить в своей и ее жизни, уже мертв. Еще вчера, когда она собиралась на войну с Вовой, он казался ей таким большим и страшным. И, конечно, не стоило вспоминать его внезапно помолодевшее, удивленное лицо, будто он вдруг что-то вспомнил и изо всех сил пытается ей это сказать. Не стоит вспоминать и многое другое, которое было, да вот ушло, и как же быть с тем, что оно все-таки было... И какие еще могут быть стрелки после этого, что ей уже не вернуть?
Но там, за спиной у водителя, в исполнение давнего сна и забытых желаний сидела Марго. Сколько же лет утекло сквозь пальцы с тех пор? И вот сейчас... Разве теперь это может чем-то помочь? Не надо ей такого! Ничего ей уже не надо! Ведь должна же она понять! Не могла она до сих пор желать такого!