Страница 54 из 177
- Хочешь, открою секрет? – Милена наклонилась ближе ко мне. – Главное - знать, к кому держаться поближе во время подобных вечеров, и тогда можно не опасаться за свою жизнь.
Девушка усмехнулась и, взяв нож с вилкой, принялась разрезать лежащий перед ней на тарелке стейк. На подцепленном Миленой кусочке мяса проступила кровь. Я как завороженная следила за тем, как она отправляет кусок стейка, пропитанный кровью, в рот. Почему в этом месте все должно быть кровавым?! Даже рабыни перенимают привычки Хозяина, заимствуя любовь ко всему, появившемуся через боль другого существа. Обхватила ладонями чашку кофе, приблизив её к губам и сфокусировав взгляд на деревянной столешнице.
- Так как тебя наказал Хозяин? – проглотив мясо, спросила Милена.
Этого вопроса стоило ожидать. Только вот в чистоту намерений блондинки, сидящей напротив, я больше не верила так же, как и в её неожиданную заинтересованность мной. Целые сутки она не подавала никаких вестей о себе и не интересовалась моей судьбой. Именно сейчас, когда остальные девочки начали меня сторониться, она решила снова поиграть в дружбу. Все это очень походило на фарс. Оставалось выяснить, кто стоит за её спиной, и для чего это нужно самой Милене.
- Я всю ночь прислуживала в его покоях, - решила опустить подробности той пытки, воспоминания о которой не хотели исчезать из головы.
- И это все? – посмотрела мне в глаза девушка, продолжив разрезать стейк.
- Да. Разве должно быть что-то ещё? – не отпускала её взгляд, пытаясь разгадать намерения рабыни.
Милена наклонилась ближе ко мне, не выпуская из рук ножа и вилки.
- Ходят слухи, что в ту ночь он растерзал двух наложниц, - прошептала Милена.
- Разве это не является чем-то вроде нормы для него? - усмехнулась удивлению девушки, вспомнив все свои встречи с Ваалом.
- Он никогда не убивает наложниц, - ещё тише проговорила блондинка. - Думаешь, почему все так мечтают оказаться в его гареме? Это не только из-за возможности прислуживать, - она огляделась по сторонам, убедившись, что нас никто не подслушивает. – Стать наложницей – это приобрести гарантию сохранности своего тела.
- Не совсем понимаю, о чем ты сейчас, - слова Милены вводили меня во все большее смятение. Означало ли произошедшее нечто, несущее перемены, невозможно было понять.
- Никогда, понимаешь, никогда он не убивал наложниц. Забывал про них – да, но убить - нет. Другое дело с рабынями, с которыми он делает все что вздумается, - быстро проговорила блондинка, не забывая поглядывать по сторонам. – Он сделал это при тебе? Убил их?
- А разве его гости не убивали в тот вечер рабынь на глазах друг у друга? – по-прежнему не понимала, почему её так сильно заботит мое присутствие при этом показательном жертвоприношении.
- Убивали. И … это нормально, - пожала плечами девушка. – Но также, все видели ту сцену, произошедшую между Хозяином и Дором, - Милена поморщилась, произнося имя проводника. – Я, конечно, понимаю, что оба недовольны сложившейся ситуацией, но в любой другой раз Хозяин просто отобрал бы у него рабыню, убил прямо там, лишь бы позлить Илиодора. Или заставил её ублажать Хозяина или любого выбранного им гостя, а может одновременно сразу нескольких гостей. Но вот так вспылить и утащить с банкета обслуживающую рабыню, да ещё и занятую приглашенным, пусть даже и таким, как этот, - снова фыркнула она, - это все очень странно.
С лица Милены сползла знакомая веселость и напыщенность, открывая мне обыкновенную растерянную девушку. Её светлые глаза перестали блестеть привычным озорством, оставив лишь невиданную до этого в них грусть. Всматриваясь в печаль, копившуюся годами и затягивающую своей беспросветностью, я поняла, насколько сильно ошибалась. Милена так же, как и я, боялась каждого следующего мига, грозившего стать последним. Жить десятки лет в постоянном страхе невыносимо. Но делать вид, будто привык к подобной жизни и не мечтаешь о другой, спокойной, в которой не нужно опасаться за возможную боль и мучения, - это требовало огромного мужества.
На следующий день, со звоном колокола, все рабыни собрались в холле, с любопытством поглядывая друг на друга. За все время, проведенное в Инфериатосе, это был первый общий сбор. Услышав гулкий звон, отдававшийся эхом по всему крылу, принадлежащему рабыням, я не сразу поняла, что происходит, и выглянула за дверь посмотреть на источник шума. Увидев других девушек, сплошным потоком двигающихся к общему холлу, проследовала по течению, пребывая в полном недоумении. Девушки выстраивались по кругу, всматриваясь в центр зала. Пробиваться ближе к центру я не решилась, заняв место у стенки и дожидаясь объяснения происходящему. Вокруг царила нехарактерная для рабынь тишина. Каждая из девушек так же, как и я, пристально всматривалась в центр, не проронив ни звука. Холл заполнялся прислужницами, которым, казалось, не было конца. С последним ударом колокола немая тишина сменилась волнами шепота.
Эхом отзывающийся цокот каблуков, приближался к месту собрания рабынь. Уверенные шаги словно вбивали металлические шпильки в каменный пол. Звук приближался, перекрывая гомон, сменивший образовавшуюся тишину. Эта поступь явно принадлежала кому-то, занимающему более высокую должность, чем мы. Девушки замерли, развернувшись к коридору, из которого должна была появиться та, что видимо и собрала всех рабынь в одном месте.
Огненно-рыжие локоны промелькнули в толпе. Звук вколачиваемых в пол каблуков, оглушал своей мощью. Всмотрелась в гущу девушек, стараясь разглядеть обладательницу этого величественного шага. Владелица пламенной макушки достигла центра холла, не спеша взошла на подмостки, величественно поднимающиеся из камня, и сейчас возвышалась над рабынями. Густые блестящие локоны, антрацитовые глаза, алые губы. Всё это показалось до боли знакомым. Неприятные ощущения от времени, проведенного в подземелье, снова вернулись. Именно тогда я видела эту девушку, передавшую меня безликим. Ещё тогда я заметила, насколько уверенно она идет, и почувствовала твердость духа, не наблюдающуюся ни в одной из рабынь. Рыжая обвела презрительным взглядом собравшихся девушек, откинув в сторону полы плаща. Угольно-черная материя колыхалась в такт движениям, завораживая и придавая образу ещё большую силу.