Та сторона времени

- Во-первых, извини, я полный дилетант и, наверное, поэтому просто не в состоянии представить себе замедление времени. - Я развел руками. - Человек в таком поле, как мне кажется, должен двигаться как в киселе или под водой.

- Это как раз влияние идиотских фантастических фильмов. - Линдон неодобрительно покачал головой. - Сейчас я тебе продемонстрирую. - Он встал и начал копаться в ящике, стоявшем в одной из ниш. Найдя какой-то шнурок, он вернулся с ним ко мне и, прежде чем начать демонстрацию, поторопил меня движением руки. Я быстро выпил и подставил стакан. Он ловко разлил по стаканам можжевеловую настойку. - Смотри. - Он поднял обе руки, держа шнурок за концы. - Представь себе муху, которая проползет этот отрезок за минуту. Видишь? - Я кивнул. - А теперь... - он раздвинул руки, и шнурок, оказавшийся резинкой, растянулся раз в пять, - муха, двигаясь с той же скоростью, пройдет только одну четвертую или одну пятую этого отрезка. Понимаешь? Она делает то же, что и раньше, только сделать это ей надо намного больше, если она снова хочет пройти все это расстояние. И все. Для тех, что в шаре, сутки продолжаются двадцать четыре часа, они двигаются нормально, не так, как ты это видишь, а на самом деле за то же самое время проходят трое наших суток. Просто?

- Ты в это веришь?

- Видишь ли, меня этот вопрос тоже мучает, потому я и сказал "как бы там ни было". - Он вздохнул полной грудью. - Когда я учился, глядя на графики, я в это верил, и должен верить сейчас, когда слово стало делом, но, видимо, я плохой физик. Ну и еще тот факт, что никто, кроме Хертля, до сих пор не знает, как замедлить время. Не было никаких демонстраций, никаких отчетов. Это беспокоит не только меня. Лучшее тому доказательство - то, что лишь три года назад он получил Нобелевскую, и все равно говорят, что эту премию ему "пробили". Черт... - Он хлопнул рукой по бедру. - Наверное, меня просто мучают тайна и зависть. Наверное...

- Ладно, а что с теми учеными? Как их отбирают, как надолго они туда идут?

- Я же говорил - их отбирает коллегия ТЭК. Иногда платят за экспертизу другим ученым. Они выбирают лучшие умы, с наилучшими достижениями и перспективами, это во-первых. Во-вторых, ТЭК больше всего предпочитает прикладные науки или, по крайней мере, те из теоретических, которые могут принести какой-то доход. Это понятно. И следует отметить, что на данный момент конюшня Голдлифа завоевала восемь Нобелевских, или девять, включая Хертля. У них действительно куча изобретений, несколько сотен патентов, хотя бы на новый тип застежки для одежды, так называемый магнитошов, какие-то турбины, несколько новых лекарств. Все это ты можешь найти в сети. Конечно, у них также немало теоретических работ. Но на этом мои познания, по сути, заканчиваются. Было время, когда я жадно поглощал все, что было известно о Хертле, а потом это желание как-то пропало. У меня нет шансов туда попасть, а на экскурсии в кратере я уже был. Ага! - Он не донес руку до портсигара. Ты спрашивал, как надолго они идут в кратер? Ну так вот, в их кругу обычно говорят: "У такого-то были прекрасные и быстрые похороны" после каждой отправки в кратер нового человека. Уже понял почему?

- Оттуда не возвращаются? - догадался я.

- Да. - Он вспомнил о кофе и налил его в чашки.

- А кто-нибудь умер?

- Ведь для каждого из них прошло всего три года, неполных три, а ты, наверное, понимаешь, что прекрасное состояние здоровья - одно из условий отбора. Туда берут людей в расцвете сил. Кроме того, в первой партии там оказались двое врачей, правда, не практиков, но в их распоряжении мощный компьютер, ну а элемент риска никто не исключает. ТЭК честно предупреждает, что ни при каких условиях не позволит оттуда выйти, и все с этим соглашаются.

- Позволяют похоронить себя заживо? - Только теперь до меня дошло, что согласие на погребение в Кратере Потерянного Времени является своего рода актом самопожертвования.

- Знаешь, там ведь они занимаются тем же, чем занимались и раньше. У них прекрасные условия, никто им не мешает. Они входят в историю уже самим фактом попадания в сокровищницу ТЭК, хотя и испытывают некоторые неприятные последствия. Каждое отключение катушки стоит им немалых страданий, и после каждого такого сеанса они ни на что не годны от нескольких дней до полутора месяцев. Отказывает вестибулярный аппарат, начинаются приступы тошноты и так далее. В итоге расходы на их содержание оказываются достаточно высокими, но при этом их семьи, естественно, получают полное финансовое обеспечение. При очередных "похоронах" они обмениваются кассетами, записями, письмами, фотографиями и чем только пожелают. Впрочем, они неплохо зарабатывают на публикации фрагментов этих материалов. Некоторые из ученых даже ведут дневники, но все проходит цензуру ТЭК.

- Ясно... - Я глотнул кофе и посмотрел на свой стакан.

Линдон потянулся в кресле, раскинув руки. Я встал и прошелся по комнате. Сзади послышалось тихое бульканье. Не подходя к окну, я через щели в жалюзи бросил взгляд на "харлей". Мотоцикл стоял на месте. Я вернулся к столику.

- У тебя еще есть время? - спросил я.

- Конечно. А у тебя еще есть вопросы?

- Пфф! - фыркнул я. - Как мне кажется, да, только я не в состоянии их сформулировать. Погоди. - Я протянул руку к стакану, и сразу же выкристаллизовался один из таких вопросов: - Кто-нибудь отказался от предложения ТЭК? Кому-нибудь было наплевать на славу, прекрасные условия и долгую жизнь, и он выбрал нормальную... Стоп! - Я хлопнул себя по лбу. - А как насчет женщин? Они что, основали клуб педиков?

- Там две женщины. Одна - похоже, первая на самом деле бессмертная проститутка. Понятно, что работа у нее отнюдь не научная. Она относительно молода, но биография у нее богатая. Вторая - совсем другое дело. А что там происходит, никому неизвестно. Наверняка у них есть какая-то техника и препараты, жизнь есть жизнь...

- Погоди, погоди... - Я нахмурился и стиснул кулаки. Что-то промелькнуло у меня в мозгу, какая-то мысль пронеслась со скоростью света, оставив после себя лишь туман, размытый след, словно хвост кометы. Погоди... А! - вспомнил я. - Так кто-нибудь отказался? Все отобранные соглашаются?