Страница 10 из 21
– Четыре действия, – произнес Халлоран. – Самый большой антракт между вторым и третьим. Посмотреть меню и сделать заказ на ужин можно либо сейчас, либо после первого действия.
Какой ужин? Глянула под ноги, и голова закружилась. Огромный зал, тысячи мест, и кажется, что можно коснуться рукой головы любого, кто сидит внизу. Визуальный обман, точно так же, как для других зрителей наша ложа. Обманчиво хрупкая, в хрустальных кристаллах, раскрывающихся лепестками напротив сцены. На верхнем герб Аронгары: двенадцать драконов, сплетающихся в нерушимое стальное кольцо на фоне взрезающих небеса гор.
Ух!
Меня вдруг захватило чувство пьянящего, будоражащего восторга.
Я смотрю на сцену, где пела Шайна!
Огромное, залитое пока еще приглушенным светом пространство, над которым вот-вот раскроются голограммы декораций и начнется история Артомеллы!
– Рэйнар… – Повернулась к нему и осеклась, так жестко он на меня смотрел.
Или не на меня?
А потом вдруг и сама, не зная как, я выхватила из многолюдного зала Вэйлара. В ложе, которая как раз хорошо просматривалась из нашей. То ли дело было в огненных волосах, то ли в том, как горели глаза истинного. У меня даже щеки закололо, а таэрран запылала с удвоенной силой. Глаза Рэйнара, напротив, стремительно потемнели, превращаясь в угли.
В эту минуту над залом прокатилось третье рычание, а мгновением позже погас свет.
Чтобы взорваться сотнями светил над сценой.
Улыбка на губах иртхана тоже погасла. Вэйлар сдержанно кивнул в знак приветствия и опустился в кресло. Даже в полумраке ложи его волосы горели огнем. Молодая женщина, сидевшая рядом с ним, посмотрела на меня и подалась к истинному. Вэйлар наклонился к ней, а я с трудом заставила себя переключиться на сцену. На распластавшийся внизу древний город, потрясающий своей детализацией. Пыталась отрешиться от нахлынувших на меня чувств, но получалось с трудом.
В груди горело, как если бы по неведомой причине отказала таэрран, но отказать эта дрянь не могла. Едва удержалась, чтобы не прикрыть шею рукой, в темноте роспись напоминала раскаленный докрасна ошейник. Конечно, Вэйлар все равно увидел бы меня с ней. В новостях или в сети, но почему-то именно сейчас вышло так неожиданно. Знал ли Халлоран, кто будет в соседней ложе? Наверняка, он ведь привык все контролировать!
Разумеется, заявить всему миру, что я – его, это чудесно.
Особенно чудесно, если рядом будет тот, кто посягнул на его собственность.
Я смотрела на сцену, тщетно вслушиваясь в льющиеся над залом голоса. История Артомеллы начиналась с детства, когда в маленькой девочке проснулась сила, неподвластная даже мужчинам. Ее стихия проснулась, и, чтобы уберечь дочь, правящий отец лично взялся за ее обучение. Он намеренно скрывал ее силу, потому что у него был наследник. Невероятная магия сестры способна была поставить под угрозу авторитет брата. К тому же в те времена к иртханессам относились как к красивому дополнению братьев, отцов и мужей.
Впрочем, в настоящем существенно изменилась только видимость.
– Эта женщина могла бы остаться жива, – негромко произнес Рэйнар во время короткой паузы. – Если бы отец сразу объяснил ей, что к чему.
Акустика здесь и впрямь была потрясающая: голоса возносились под своды, чтобы расплескаться над восхищенным залом, отдаваясь в каждом сердце. Даже голос маленькой девочки, приглашенной на роль Артомеллы в детстве. Говорить, когда дыхание перехватывает от звучания, казалось кощунством, но я все-таки ответила. Так же еле слышно.
– По-твоему, он должен был посадить ее под замок?
– Он воспитывал воина, а не женщину.
– Если бы он воспитал женщину, от города остались бы одни угольки.
– В этом сущность всех драм. Преувеличение.
Я оторвалась от сцены, чтобы взглянуть на него: хищный профиль, жесткая складка у губ. Рэйнар повернулся ко мне, ни одна черточка на лице не дрогнула. Только в глазах под тонким настилом изумрудного льда мелькнуло что-то такое, от чего сердце пропустило удар.
– В чем же ты видишь преувеличение?
– Ни одна женщина не способна справиться с налетом.
– Но она справилась.
– Она умерла.
– По-твоему, ей нужно было позволить драконам спалить город?
– По-моему, ей нужно было выбрать другого мужчину. Который был бы способен ее защитить.
Я сцепила руки на коленях.
– Любовь не выбирает и не оценивает. Она просто есть или нет.
– Отношения со слабаком – это не любовь. Это безумие.
– Безумие – это отношения с тем, кто тебя не слышит, – хмыкнула я.
Он сощурился, но я уже отвернулась, не было ни сил, ни желания выдерживать этот пронизывающий взгляд. А вот мой странным образом притягивался к ложе Вэйлара, лишь усилием воли я заставляла себя туда не смотреть. То ли дело было в воспоминаниях, то ли в том, что у нас родственные огни. Истинная и истинный… Таэрран запирает магию, но не звериную сущность. Запечатанное пламя все равно останется пламенем, а драконица во мне засыпала только вместе с человеком.
Может, все дело в этом?
Первое действие закончилось, и в зале вновь вспыхнул свет.
Аплодисменты прокатились по залу не менее сильно, чем несколькими минутами ранее ария «Встреча». Публика забурлила, оживленно обсуждая выходы Эллины Райт – пока еще совсем юной Артомеллы, и Адрена Кромаха, которому досталась партия ее возлюбленного Регхарта.
Рэйнар коснулся панели управления, и двери, ведущие в коридор, снова стали прозрачными. Столпотворение у нашей ложи напоминало среднестатистический рынок в бедном районе. С поправкой на наряды и вежливость, разумеется: просто большинство делали вид, что замешкались рядом или разглядывали что-то с балкона, расположенного как раз напротив наших дверей. Безопасники неподвижно застыли у стен, даже не шевелились, ожидая нашего выхода, а иртхан подал мне руку.
– Леона.
Вложила пальцы в сильную ладонь и грациозно поднялась. От меня не укрылось, как вспыхнули его глаза, когда он скользнул взглядом по обтекающему фигуру платью.
– Куда пойдем?
– Начнем с холла, посмотрим выставку.
– Выставку?
– История «Артомеллы» от первой постановки Зингсприда до наших дней.
По-настоящему оценить всех желающих поглазеть на правящего и его эскорт смогла, только когда мы вышли наружу. Этаж был заполнен народом, хотя в красивом холле было на удивление свободно. Губы сами собой растянулись в улыбке, как ответ на праздное внимание. Выставка начиналась в соседнем с холлом павильоне (из которого открывался невероятный вид на город), тянувшемся вплоть до самого ресторана. К нему вели две роскошные лестницы, по одной из таких мы сейчас и спустились в сопровождении охраны.
Возможность насладиться исторической экспозицией «Артомелла» с кадрами и описаниями постановок Зингспридской оперы разных лет раньше захватила бы с головой, но сейчас я не могла перестать думать о Вэйларе. Слишком отчетливо помнила, как тронувшая его губы улыбка исчезает при взгляде на таэрран. Что он подумал, когда увидел ее? Почему не подошел к нам сразу, ведь наши ложи совсем рядом?
Стоило нам оказаться в арке павильона, все мысли разом вылетели из головы, у «живой» голограммы стояли Вэйлар и его спутница. Эффектный мужчина и ослепительно-красивая женщина в платье цвета заката в пустыне. Миг – и, заметив нас, истинный склонился к брюнетке. Прошептал что-то, после чего они направились в нашу сторону. Настолько решительно, насколько позволял шлейф яркого платья иртханессы. То есть медленно, но неотвратимо.
– Добрый вечер, Рэйнар, Леона. – Таким голосом хорошо нарезать детали на конвейере, неуловимо раскаленным, как лазерный луч. В темной радужке сверкнули золотисто-рыжие искры. – Не ожидал встретить вас сегодня.
Рука под моими пальцами напряглась, хотя в лице правящий не изменился, демонстрируя прохладную учтивость. Вот только я от нее уже дымиться начинала, как деталька на том конвейере. Непонятно даже, от чьей больше.
– Добрый вечер, Вэйлар. – Низкий голос, еще не рычание, но уже близко. – Не знал, что ты любишь музыку.