Нова

***

Катин сидел в затихшем холле, прикрыв глаза. Что-то вдруг потянуло его за карман шортов. Он открыл глаза. - Эй!.. Линчес (за плечом - тенью - Айдас) подкрался к нему и вытащил за цепочку диктофон из кармана. Теперь он держал его в своей руке. - Для чего... - ..эта штука? - закончил Айдас. - А вы не хотите его вернуть? - причиной раздражения Катина было то, что прервали его размышления. И их самонадеянность. - Мы видели, как ты возился с этой штукой тогда в порту, - Айдас взял диктофон из пальцев брата. - Понимаешь... - начал Катин. Айдас протянул ему диктофон. - Благодарю, - Катин стал засовывать его обратно в карман. - Покажи нам, как он работает... - ..и для чего он тебе. Катин, помедлив, достал диктофон. - Это матричный диктофон, в который я наговариваю свои заметки. Он мне нужен, чтобы написать роман. Айдас покачал головой. - Ну я знаю, что это такое... - ..и я. Почему ты хочешь... - ..сделать такой... - ..почему ты не хочешь создать психораму... - ..это же значительно легче. А мы... - ..тоже там есть? Катин неожиданно поймал себя на том, что хочет сказать одновременно четыре вещи. И рассмеялся. - Понимаете, ребята, я так не могу, - он на мгновение задумался. - Я не знаю, почему я хочу писать. Конечно, проще создать психораму, когда уже есть необходимое оборудование, деньги и знакомства на студии. Но это совсем не то, чего я хочу. И я не знаю, будете вы там или нет. Я еще и не начинал думать о предмете. Я пока делаю только записи к роману, - Катин и близнецы посмотрели друг на друга. - Эти записи неэстетичны, если сравнивать с самим романом. Знаете, нельзя же просто сидеть и писать роман. Обязательно надо думать. Роман - это форма искусства. Я должен полностью его продумать, прежде чем начать писать. Но, так иди иначе, это то, что я хочу создать. - О, - протянул Линчес. - Ты уверен, что знаешь, что такое... - ..Конечно. Помнишь "Войну... - ..и мир". Да. Но это психорама... - ..с Че Онг в роли Наташи. Но она... - ..сделана по роману? Точно, я... - ..Ты теперь вспомнил? - Угу, - Айдас, стоящий позади брата, неторопливо кивнул. - Только, теперь он обращался к Катину, - как же ты взялся за это дело, если не знаешь, о чем писать? Катин пожал плечами. - Тогда, может быть, ты напишешь что-нибудь про нас... - ...мы можем просить его, если он говорит о том, что не является... - Эй, - вмешался Катин. - Я должен найти тему, на которой строился бы роман. Я сказал, что не могу говорить о том, собираюсь я вас туда вставлять или нет... - ..что у тебя там за записи? - спросил из-за плеча Линчеса Айдас. - А? Как я говорил, наметки. Для книги. - Давай послушаем. - Ну, вы, ребята, не... - Катин пожал плечами, взялся за рубиновый рычажок и перевел его на воспроизведение. - Размышление наедине номер пять тысяч триста семь. Заруби на носу, что роман (назидательный, психологический или тематический - не имеет значения) всегда является отражением своего времени. - Голос звучал более высоко и быстро, чем обычно, но это только улучшало его восприятие, Прежде, чем написать книгу, я должен описать современное понимание истории... Ладонь Айдаса черным эполетом лежала на плече брата. Карие и коралловые глаза смотрели сосредоточенно, выказывая свою заинтересованность. - ..История? Тридцать пять веков назад ее изобрели Геродот и Фукидид. Они определили ее как изучение того, что происходило при их жизни. И последующую тысячу лет история понималась точно так же. В Константинополе, пятнадцать веков спустя после греков, Анна Комнина в своем царственном блеске (и на том же языке, что и Геродот) определила историю как изучение тех событий в жизни людей, которые занесены в документы. Я сомневаюсь, чтобы эта очаровательная византийка верила лишь в те вещи, что были где-то записаны. Но события, нигде не задокументированные, в Византии просто не считались историческими. Концепция истории была целиком трансформирована. Последующее тысячелетие началось с первого глобального конфликта, а закончилось первым межпланетным столкновением. Сама собой возникла, теория, что история является серией циклических взлетов и падений, происходящих, когда одна цивилизация поднимается до уровня другой. События, выпадающие из цикла, считались не имеющими исторической важности. Сейчас нам трудно оценить разницу между Спенглером и Тойнби, хотя в их времена эти теории считались полярно противоположными. Для нас их споры о том, где и когда начинаются циклы, кажутся чистым соидизмом. Сейчас, когда прошло еще одно тысячелетие, мы можем спорить с де Эйлингом и Броблином, Аль-вином-34 и "Креспбургским Обозрением". Просто потому, что они современники, я знаю, что они излагают одинаковую точку зрения. Но сколько восходов заставало меня в доках Шарля расхаживающим и размышляющим, с кем я: с сондерсовской ли теорией интегральной исторической конвекции или все-таки с Броблином? Я уже имею достаточно оснований для того, чтобы утверждать, что в последующем тысячелетии существующие разногласия будут казаться такими же несущественными, как и спор двух средневековых теологов о том, двенадцать или двадцать четыре ангела поместятся на острие иглы. ...Размышление наедине номер пять тысяч триста восемь. Никогда не вынимай ворованные смоквы напротив красного... Катин щелкнул переключателем. - О, - сказал Линчес. - Это было что-то странное... - ..интересное, - вмешался Айдас. - Ты всегда описывал... - ..он говорит об истории... - ..современную историческую концепцию? - Ну, конечно. Это довольно интересная теория. Если вы сейчас... - Я думаю, это, должно быть, слишком сложно, - возразил Айдас. - Я хочу сказать... - ..для тех, кто живет сейчас, трудно... - Что вы, на удивление легко, - это Катин. - Все, что вы должны сделать - это понять, как мы смотрим... - ..может быть, для людей, которые будут жить потом... - ..это будет не так трудно... - Действительно, - сказал Катин. - Когда-нибудь вы замечали, что общество в целом выглядит так, будто... - Мы не слишком разбираемся в истории, - Линчес пригладил свои, похожие на светлую овечью шерсть, волосы, - Я не думаю... - ..что мы могли бы сейчас это понять. - Конечно, смогли бы! - воскликнул Катин. - Я могу все это объяснить очень... - Может быть, после... - ..в будущем... - ..это будет легче. На смуглом и бледном лицах вдруг мелькнули улыбки. Близнецы повернулись и пошли прочь. - Эй! - крикнул им вслед Катин. - Разве вы?.. Я хочу сказать, я... Ох... Он положил руки на колени и задумался, глядя вслед близнецам, бредущим по коридору. Темная спина Айдаса была экраном, на котором сияли куски каких-то созвездий. Минуту спустя Катин поднял свой диктофон, щелкнул рубиновым переключателем и стал тихо говорить: - Размышление номер двенадцать тысяч восемьсот десятое. Интеллигентность становится вещью чужеродной и доставляющей неудобства... - он выключил диктофон и снова посмотрел вслед близнецам.