Страница 17 из 33
- А у нас здесь не шуточки! Иди и отводи глаза всем! Ямщикову, хозяевам, всем! Учти только, что мне ты глаза не отведешь! Нету у меня глаз! - и Седой сдернул черные очки, обнажив пустые глазницы, затянутые розоватой свежей кожицей, подернутой мелкими кровавыми струпьями. В этот момент машинист состава дал приветственный гудок проходящему навстречу товарняку.
Оглушительный вой сирены и стук колес встречного заглушили отчаянный вопль Наталии Сергеевны...
Войдя в купе, Седой отрывисто бросил Флику, рыдавшему на смятой постели: "Выйди из купе! Мне надо побыть одному!" Марина, всхлипывая, поднялась к выходу. Седой закрыл за ней двери и принюхался. В купе проводника приподнял голову с тугих пятнистых колец этот странный змей. В последнее время Седой больше доверял его слуху, чем своему чутью.
Никудышное стало у него чутье.
Потом напряжение там спало. Седой просто понял, что проиграл. Нет, с детьми он, конечно, ничего не сделает, это он погорячился, но вот с этой Наталией... Вдруг он услышал странную песенку в своей голове: "У моей Наталии такие гениталии!" Песенка, исполняемая кем-то шепелявым, свистящим шепотом, так его рассмешила, что он решил ничего этой Наталии не делать.
Да чо там с этой Наталии будет? Просто сейчас придут к нему и глотку перережут, или Флика в коридоре кокнут. И все дела! Чо расстраиваться-то?
Не будет он сейчас на эту стерву свое чудо тратить!
- Правильно, - кто-то тут же согласился с ним непосредственно в его голове.
Седой понял, что уже заснул, поэтому решил спать дальше и ни с кем внутри своей головы не разговаривать. Других забот, блин, полон рот.
- Спи, - тут же согласился с ним кто-то, - я покараулю. Пока. Но учти, до конца я еще ничего решил. Вернее решил, но это не твое дело.
- А ну и хрен с тобой! - подумал Седой, засыпая.
- Тебе того же! - прозвучал в его голове вежливый ответ.
Ямщиков притащился через час в приподнятом настроении духа, взлетел птицей к себе на полку, включил свет, собираясь отдать Седому замыленное им дежурство. Марина зашла в купе почти сразу за ним. Она, не глядя на Седого, молча легла на свою полку, носом к стене. Тут же заснула.
Наплакалась, видно, дура. Нашла из-за кого реветь. Седой понял, что никто из них не поможет ему подготовиться к ночи. Молча, он стал закрывать их жилище сам.
ЧУДО
Мать и дочь сидели на нижней полке напротив Марины, сцепив руки, будто боялись потеряться. От чая они отказались, от постели тоже. Петрович только фыркнул на них и вполголоса сказал Ямщикову: "Гриш, пусть они у вас посидят! У них билетов нет, им только ночь пересидеть. Просились очень. У них денег, видишь, от Москвы только до Казанской ветки хватило. Посадил вот на свою голову!"
Ага! На свою! Подсадил к ним зайцев и спокойно отправился спать. А эти двое так и сидели, прижавшись друг к другу, глядя в одну точку. Марина совала им какую-то еду, но они отказывались, а мать поясняла: "Леночка после химии, ее вообще сейчас все время тошнит. А я просто не могу, мне почему-то совсем не хочется. Спасибо! А вы кушайте, не стесняйтесь!"
Да чо тут стесняться, если все равно кусок в горло не лезет? Ну, Петрович, ну, гад ползучий! В глазах щипало, и Ямщиков, вслед за Седым, полез к себе на верхнюю полку, оставив Флика с женщинами внизу.
Все началось у них с обычной бородавочки. Вскочила вдруг бородавка ни с того, ни с сего. Они пошли на консультацию в онкоцентр у них в городе, а там даже разговаривать с ними не стали. Взяли и удалили тут же. Отправили тут же домой. Перевязку толком не сделали. А через три месяца начался кошмар. Саркома.
Мать с отчаянием вздыхала, гладя восковые пальчики дочери. И Марина видела другим зрением место черной стрелы сара над правым ухом девочки.
Стрелы, которую ни в коем случае было обламывать нельзя. Господи, что же это за коновалы работают нынче в детских онкологических центрах? Ведь даже в их кирасирском полку ветеринар мог раньше безошибочно разглядеть черную метку в ляжке захромавшей лошади... Они считают, что знают о мире все, не видя даже сотой доли вокруг себя... Слепые... Сеют в слепоте своей зло, не ведая, что творят.
Лысая девочка изредка глядела на мать, взгляд которой полностью затуманился. Она тихо рассказывала Марине, как в Москве, куда они все-таки выпросили, Христа ради, в своем центре направление, у них то появлялась надежда, то гасла опять. После первого сеанса химиотерапии они сходили в фотоателье, чтобы успеть сфотографировать Леночку с роскошными светлыми кудрями, которые сразу же стали покрываться мертвенным блеском. Карточку решили вклеить и в паспорт. Леночка должна еще успеть получить его весной.
У них там такие дружные были ребята! Господи, как же они любили друг друга! Как поддерживали друг друга перед... перед смертью...
Денег на гостиницу не было, а с вокзала выгоняли. Это понятно, все милиционеры почему-то по ее лицу думали, что она террористка, пакеты проверяли, апельсины даже проверяли. А ехать к двоюродной сестре в Коломну было неловко. У той своих заморочек с мужем хватало. Но один раз очень захотелось спать, поэтому она поехала к сестре, а на следующий день к обходу заведующей не успела. И заведующая отделением сама все Леночке сказала, без нее. Понятно, им надо было место Леночкино освобождать.
Понятно, мест нынче не хватает. А ту, новую девочку, может быть, еще и спасут. Только не надо было бы Леночке в лицо такое говорить. Она сама бы что-то придумала... Что-нибудь...
От елоховской церкви открыли у них в центре молельню. Они тоже туда ходили с Леночкой. Да лучше бы не заходили! Молодые родители привели туда трехлетнюю девочку. Лысую, конечно. Батюшка спрашивает: "Как тебя зовут, девочка?" А младенчик серьезно так отвечает: "Елизавета!" За что же детям-то такое? Леночка говорит: "Мама! Я-то хоть еще пожила!" Это она-то пожила! Это же прямо война какая-то! Только денег воевать совсем нет. Вот и квартиру пришлось заложить. В августе надо деньги отдавать, но с работы пришлось уволиться, так что...
- Мама! Где же ты жить будешь? - с болью в голосе спросила ее дочь.
- А зачем мне где-то жить? - шепотом, сквозь прорвавшиеся слезы, вскинулась на нее мать. - Зачем мне без тебя жить? Тебе фрукты нужны! А ты не ешь ничего! Кушай, раз тебе тетя яблоко подает! Ради меня кушай!