Страница 28 из 37
"Роллс-ройс" остановился на красный светофор напротив отеля "Библос", когда на шоссе выбежала девушка, размахивая руками. Дорогой костюм хорошего покроя, огромная черная шляпа, солнечные очки и в руках большая сумка из крокодиловой кожи. Шофер инстинктивно затормозил, чтобы не сбить ее. Жезин нахмурил брови, когда девушка открыла дверцу и быстро села рядом с шофером.
- Но...
Жезин вопросительно посмотрел на Малко, решив, что незваная гостья его знакомая.
- Я не знаю ее, - сказал Малко.
Молодая женщина полуобернулась к ним. У нее были твердо очерченные губы и волевой подбородок. В одной руке она держала ребристую гранату. Малко напрягся, как на пружинах. А ливанец обмяк, превратившись мгновенно в гору желатина.
- Это расклиненная граната, - мягко объяснила молодая женщина. - Если вы не выполните моего приказа, я ее брошу, и мы все взлетим на воздух. Не верите? Вот чека.
Она потрясла перед ними маленькой металлической шпилькой. А у Малко даже не было с собой пистолета!
Впрочем, он все равно бы не смог им воспользоваться. Что хочет эта незнакомка?
Уже дали зеленый свет, но шофер, загипнотизированный гранатой, не двигался с места. Сзади послышались автомобильные гудки. Стоящий на углу улицы Шабли полицейский делал им знаки. Халил как проглотил язык, но Малко быстро овладел собой.
- Что вы хотите? - спросил он.
- Чтобы вы сейчас же вышли из машины.
Он не подчинился, и девушка приготовилась бросить гранату. Либо она блефовала, либо действительно собралась подорвать их и себя.
- Я борюсь за освобождение Палестины и не боюсь смерти. Даю вам пять секунд...
На третьей секунде Малко открыл дверцу машины, женщина что-то сказала шоферу по-арабски, и машина сразу тронулась, свернув на улицу Шабли, в направлении, противоположном от отеля "Сен-Жорж", где их ждали китайцы.
Непонятно, какое отношение имели к этому делу палестинцы?
Малко мчался со всех ног в сторону отеля. Как объяснить китайцам исчезновение Халила Жезина?
Глава 17
Халилу казалось, что его сердце выскочит из грудной клетки. Он задыхался, как рыба на берегу, и обильно потел. Сидя на узком табурете, трещавшем под его огромным весом, он осмотрел комнату, в которую его привели.
Стены были увешаны палестинскими афишами, призывающими к борьбе против Израиля. Напротив Халила висела огромная фотография с изображением угнанных самолетов.
Женщина, похитившая его, сняла очки и шляпу и подошла поближе.
В комнату постоянно входили небритые и вооруженные люди. По знаку молодой женщины к Халилу подошел отвратительный карлик, похожий на жабу. Он вынул из кармана нож с костяной рукояткой и открыл его. После этого он легонько уколол ляжку Халила.
- Встань, мразь!
Он схватил ливанца за руку и подвел его к окну.
- Смотри!
Сначала Жезин увидел только трущобы. Но тут же - свой "роллс-ройс", окруженный палестинцами в форме. Вероятно, кто-то отдал приказ, потому что они вдруг набросились на машину. Прикладом автомата было вдребезги разбито лобовое стекло. И все принялись корежить кузов, шины и дверцы.
Халил в отчаянии застонал. У него было такое ощущение, что издеваются над ним самим.
- Дикари! - закричал он. - Я сообщу в полицию!
Женщина и карлик захохотали.
- Ты в Сабре, - отсмеявшись, надменно произнесла женщина. - Даже Бригада-16 не осмеливается появляться здесь.
Халил вспотел еще больше. Уже в течение нескольких месяцев квартал Сабра был в Бейруте своеобразным палестинским анклавом. [Анклав территория или часть территории государства, окруженная со всех сторон территорией другого государства] Палестинцы оттеснили отсюда всех ливанцев, скупив у них дома и лавки. Они были хорошо вооружены. Ливанская полиция в самом деле не решалась сунуть сюда нос.
И палестинцы уже не впервые похищали своих противников, которых после этого никто никогда не видел.
За какие-то минуты "роллс" был изуродован до неузнаваемости. Внутри него уже сидели мальчишки и отвинчивали и растаскивали все, что еще уцелело. Ударами молотка один палестинец добивал мотор. Внезапно все расступились, пропустив мальчика лет тринадцати, подошедшего с бутылкой с зажигательной смесью. Он поджег тряпку и бросил ее на машину: "роллс" запылал.
Халила затошнило от этого акта вандализма. Он простонал:
- Какой идиотизм! Ведь вы же могли ее продать!
- Нет! - резко ответила женщина. - Твоя машина является символом системы, против которой мы боремся. Символами не торгуют. Ты тоже скоро будешь уничтожен, как и она.
- Что я вам сделал? - пролепетал Халил Жезин.
Женщина пнула его в низ живота.
- Скотина! Ты продаешь воду евреям, ты наживаешься на нашем несчастье! Мы прикончим тебя!
Халил недоуменно посмотрел на нее.
- Воду евреям? Что это значит? Я такой же араб, как и вы.
- Среди арабов тоже есть предатели, - брезгливо сказала женщина. - На этот раз мы обменяем тебя на большую сумму денег. Но в следующий раз убьем!
Что ж, Халил не сомневался: они способны и на убийство, способны на все. На самое бессмысленное - как это вот уничтожение "роллса". Играя ножом, карлик злобно прошипел:
- Если ты не будешь сидеть смирно, я отрежу тебе уши и вспорю живот.
Для того, чтобы придать своим словам вес, он снова легонько уколол ливанца, на этот раз в руку, и тот издал вопль. Он проклинал Малко и американцев, которые посчитали, что все неприятности для него остались позади.
Малко, запыхавшись, влетел в бар "Сен-Жоржа". Несмотря на свой вес, Джерри Купер буквально вспорхнул с кресла навстречу ему.
- Они его похитили! - вымолвил Малко на одном дыхании. - Женщина с гранатой!
- Кто? - взревел американец.
- Не знаю!
Джерри уже мчался к телефону. Внезапно в бар вошел Бешир, шофер Халила Жезина. Узнав Малко, он подбежал к нему.
- Федеины! - крикнул он. - Это федеины! Они повезли его в квартал Сабра. Они требуют выкуп, иначе убьют его.
Шофер протянул Малко клочок бумаги.
- Вы должны позвонить по этому номеру.
Малко заглянул в бумажку и остолбенел, увидев имя: "Лейла Кузи".
Он вспомнил длинную тунику из красного шелка... "Герцогиня", одержимая идеей борьбы с "израильскими агрессорами"! Значит, все же не зря он познакомился с ней на том "приеме". Он уже хотел ринуться на ее поиски, как вспомнил, что в соседнем зале Халила Жезина с нетерпением ожидают китайцы. О, черт!