Страница 14 из 37
Он тоже чувствовал себя усталым. Вчерашний день был длинным и тяжелым. Вечером позвонила Ури, ничуть не обескураженная их злоключением, но он мужественно отказался от встречи с ней. Приезд двух "горилл" обрадовал его. Теперь он был почти уверен в том, что ливанец не станет жертвой таинственного убийцы из КГБ.
Новая комната Малко была еще просторнее и выходила на море.
Не успел он войти, как раздался телефонный звонок. Это был Халил Жезин.
Ливанца очень обрадовало прибытие двух телохранителей.
- Завтра Myна устраивает прием, - напомнил он. - Вы тоже приглашены.
Малко поблагодарил. Прежде чем повесить трубку, ливанец сказал:
- Сегодня мне звонили китайцы. Они обеспокоены моим молчанием. Я им сказал, что жду окончательного ответа из Вашингтона. Они торопят меня.
Малко это знал. Но что он мог ответить? Пока он ни на шаг не продвинулся в своем расследовании. Наоборот, сейчас охотились за ним самим. Уже пытались убить и наверняка повторят попытку.
Прежде чем улечься, он заглянул во все шкафы комнаты. После этого закрыл дверь на цепочку и плотно повернул ручку балконной двери. На балкон легко было проникнуть из соседнего номера.
Несколько секунд он смотрел на то, что осталось от фотографии его замка: именно из-за него он шел на безрассудные авантюры. Больше всего в этот раз его раздражало то, что он все еще не мог выйти ни на один след, не считая загадочной Муны Жезин.
Глава 8
- Потанцуем, Муна?
Молодой длинноволосый ливанец с талией, перетянутой металлическим поясом, взял Муну за руку и увлек в центр салона. Она улыбалась, немного опьяневшая, самоуверенная, красивая в своем длинном серебристом платье с большим боковым вырезом, как у профессиональных танцовщиц, обнажающим ногу до бедра. Утонувший на канапе в подушках Халил пожирал ее глазами.
А она, бесстыдно покачивая бедрами, прошла мимо него, а затем мимо Малко, бросив на него, через плечо длинноволосого, не то призывный, не то оценивающий взгляд.
Ага, значит, не забыла, что Халил представил их недавно друг другу.
И в салоне, не отрываясь, все смотрели только на нее, особенно мужчины: она была обворожительна.
На приеме, который устроила жена Жезина, собралось около полусотни гостей, если не больше. Некоторые из них исчезали, на смену им появлялись другие, все более и более молодые. Любители плотно и вкусно поесть собирались в соседней комнате-столовой, где были накрыты столики с горячими блюдами и закусками. Между столиками бесшумно сновали лакеи в вышитых суданских платьях, разнося напитки. Чего тут только не было: вина различных марок, шампанское, виски, ликеры, джин...
Да, Халилу и Муне не запретишь жить красиво!
Малко с отсутствующим видом, сквозь полуопущенные ресницы, осматривался вокруг. Как много красивых, с вызывающей внешностью женщин, изнеженных, томных мужчин! Ни одного знакомого, за исключением Герольда с Мирей, что удобно устроились рядом с ним. На француженке золотистые шорты, настолько облегающие, что, казалось, готовы треснуть при малейшем ее движении. Как оказалась тут эта пара? Кто их пригласил?
Улыбнувшись Мирен, он переместил взгляд и увидел молодую женщину, единственную в салоне, которая была лишена светского шарма. Было видно, что она явно скучает, выпрямившись на пуфе, несколько в стороне от всех. Длинное строгое платье из красного муслина. В зубах дорогая сигарета.
Заинтригованный, Малко показал на нее Герольду.
- Кто это?
- Лейла Кузи. Помешанная.
- Как так помешанная? На чем?
- На политике. Она, видите ли, представляет левые силы. Фанатичка. Она палестинка.
- Но зачем она сюда пришла?
- Чтобы вербовать сторонников, обращать нас в свою веру. Но в общем-то она здесь своя, так как происходит из знатной консервативной семьи. Ее называют "герцогиней".
Малко решил поговорить с ней, так как она, судя по всему, знает "весь Бейрут" и может оказаться полезной.
"Герцогиня" охотно вступила в разговор. В течение десяти минут он слушал страшные истории об израильских агрессорах и шпионах. С горящими глазами она заключила:
- Мы победим, потому что правда на нашей стороне! Я презираю ливанцев за их пассивность.
- Убежден в этом, - как можно искренне произнес Малко и добавил: - Мне бы было приятно увидеться с вами еще.
Она напряженно улыбнулась.
- Это непросто.
- Почему?
- На ближайшие две недели все мое время расписано. И я не хотела бы появляться в городе с иностранцем. У себя дома тоже не могу вас принять: если слуги увидят, что в доме после захода солнца появился посторонний мужчина, они все попросят увольнения, после чего пойдут извиняться на могилу моего отца. У меня очень патриархальная семья. Мою сестру видели несколько раз в обществе одного христианина. С тех пор я получила множество писем, в которых мне советуют убить ее, чтобы покончить со скандалом.
Малко лукаво улыбнулся.
- Вы еще не последовали этим советам?
Она пожала плечами.
- Она не выйдет за него замуж. Вы знаете, простые люди, в пустыне, еще до сих пор занимаются любовью, прокладывая газету между своими телами, чтобы избежать нечистого контакта, для которого Аллах отвел другие грязные места...
Золотые глаза Малко смотрели на нее иронично.
- Вы тоже используете газету?
Она покраснела.
- У меня нет любовника! - довольно резко сказала она. - Мне не до этого.
Муна между тем продолжала вертеть бедрами под ритм музыки. Присутствие пуританки Лейлы казалось неуместным на этом вечере, переходящем в оргию.
- Вы хотите танцевать? - предложил он.
Она покачала головой.
- Спасибо, но я не танцую. Впрочем, мне уже пора. Халил - свинья!
- Зачем же вы пришли? Она пожала плечами.
- Иногда я встречаю здесь полезных людей. Для дела, которому я служу. Меня привлекают люди, имеющие власть, даже если они некрасивы, немолоды и неумны. Когда я слышу, как они отдают приказы, я...
- Ваше место в гареме, - усмехнулся Малко.
Она метала в него искры.
- Отнюдь! Я борюсь за освобождение мусульманских женщин.
Она встала и насмешливо произнесла:
- До свидания, мсье. Уверена, вы не будете здесь скучать...