Страница 11 из 13
Такие слова ворвались в сонное сознание и какое-то время вяло барахтались в нем, пока не наступило просветление.
Лана распахнула глаза и разглядела сердитое лицо Майи, что стояла возле окна, на котором только что распахнула тяжелые шторы, впуская в комнату подобие дневного света.
– Должно быть, знатно тебя вчера удовлетворил господин, раз ты даже сил накрыться не нашла, – презрительно скривила яркие губы чертиха.
Только тут Лана поняла, что лежит поверх покрывала голая. И сразу же ворвались воспоминания о том, как закончился вчерашний день. Лицо от стыда запылало, и она быстро закуталась в покрывало.
– Меня твои прелести не волнуют, да и их с натяжкой можно так назвать, – Майя отвернулась, чтобы распахнуть дверь в сад.
Зачем она это сделала, не понятно – из проема не повеяло ровным счетом ничем. И вообще, кто дал ей право вот так вот врываться и будить ее?! Злость закипела в Лане нешуточная, и она сказала первое, что пришло в голову:
– Что я тебе сделала, чтобы ты так ко мне относилась?
– Как так? Я вообще никак к тебе не отношусь, а лишь выполняю приказы господина. Ты меня интересуешь меньше того вон пепла, – кивнула чертиха на окно.
– Ну так и оставь меня в покое!
– Не могу, радость моя, – притворно ласково пропела рыжуха. – Мне велено тебя отмыть и сопроводить в каминный зал, где господин представит тебя своему другу. Так что, давай, поднимай свою ленивую задницу и топай за мной!
– Иди к черту! – гаркнула Лана, находясь на пределе злости. Это чертиха ее взбесила окончательно, или нервы расшалились не на шутку.
Она даже видеть ее отказывалась, потому и отползла вглубь кровати, скрываясь за балдахином.
– Глупо, – пробормотала Майя, и Лана услышала как процокали копыта той к двери.
Обрадоваться не успела. Никто уходить не собирался, а лишь отправился за подмогой. Уже через минуту ее стаскивали с кровати две огромные уродины, как близнецы похожие на недавних банщиц. И то что она визжала и отпинывалась, никого не заботило. Разве что Майя тихонько посмеивалась в сторонке.
– Следуйте за мной, – велела рыжуха.
Тогда одна из уродин зажала Лану подмышкой, а вторая посмотрела на нее так своими пучеглазыми зенками, что захотелось умереть на месте.
Та что держала ее, неожиданно пробасила на ухо:
– Не дергайся, стерлядка. А то ненароком придавлю, – и перехватила ее поудобнее.
Всю дорогу до бани, обмякнув в руках гигантши, Лана размышляла на тему, хорошо или плохо, что уродины эти говорящие. Но самой себе она казалась совсем неадекватной. А когда поняла, что тихонько хихикает, то и вовсе решила, что сошла с ума.
В лохани с горячей и ароматной водой она сразу же ушла на дно и решила, что лучше утонет, чем подчинится. Но разве же могли ей позволить такую роскошь? Несколько пар лапищ выловили ее и буквально распяли за руки и ноги.
– Послушай меня, девушка, – зарокотала одна из гигантш, что была тут по всей видимости главная. Это Лана определила по тому, как почтительно притихли другие три, взирая на первую и самую большую со священным трепетом. – Мы ведь тебе не враги, и можем доставить много удовольствия. Но ты не позволяешь нам этого, все время брыкаешься. Посмотри на это, – выставила она перед глазами Ланы кулак, что показался ей сейчас даже больше кувалды. – Как думаешь, сколько в нем силы? Правильно, одним ударом могу сломать каменную стену. А тебя даже бить не придется, в пальцах растереть могу. Но мы, горгульи, миротворцы по натуре, не любим причинять боль. Подчинись и ты. Не нам, а господину. И тогда, возможно, ты сможешь жить здесь как можно дольше.
– А если я не хочу, – жалобно всхлипнула Лана, разглядывая мускулистое тело горгульи, прикрытое халатиком с прорезями на спине для крыльев.
Только сейчас она заметила перепонки между пальцами. Ноги этих существ и хвост, копия как у небольших динозавров, рассмотрела еще раньше, как и перепончатые крылья. А вот на лицо раньше боялась смотреть, зато сейчас уделила этому внимание. И подействовала на нее вполне грамотная и содержательная речь. Страшные морды у них, жуть! Но глаза, которые сначала показались ей самыми жуткими, сейчас отчего-то не пугали. Возможно, такими их сделало сочувствие, что светилось в глубине и шло, казалось, из самой души. Но Лана как вдруг поняла, что горгульи ей не враги.
– Не хочешь жить? – взметнулись надбровные дуги главной. Бровей у них не было, как и волос на голове. Определить, что это женщины, можно было разве что по солидным грудям, свисающим до пояса. – Или не хочешь мучительно умирать?
– Я не знаю, – расплакалась Лана. Перед этими чудовищами с добрыми душами она могла себе это позволить.
А когда на голову ее опустилась чья-то рука и ласково погладила по волосам, то слезы едва не переросли в истерику.
– Хватит разводить сырость, – добродушно пробасила главная горгулья. – Вода выйдет из берегов. Давай лучше знакомиться, Лана из клана. Меня зовут Магда, и если нужен будет совет, всегда сможешь найти меня в нашей части замка. Это Этери, Сильвия и Клара, – представила она остальных банщиц, и те по очереди поклонились, чем невольно вызвали улыбку у Ланы. И в душе вдруг потеплело, словно она обрела друзей. А может, сейчас именно это и произошло.
Как бы там ни было, но больше Лана не боялась этих существ и не сопротивлялась их умелым рукам. Они даже умудрились поболтать, пока процедура омовения не подошла к концу.
А вот в душном предбаннике ее опять ждала чертиха, которую видеть совсем не хотелось.
– Не надевай это платье. Господин не любит однообразия, – велела эта командирша, и Лане вновь пришлось следовать за ней в полотенце.
На этот раз Майя не повела ее в тесную и завешанную вещами гардеробную. Они пришли в ее комнату, где на кровати были разложены три платья. Видно, те чертиха отобрала на свой вкус, в чем Лана сразу же убедилась, стоило приглядеться к платьям внимательнее. Во-первых, все три были аляписто-яркими. А во-вторых, у всех них вырез был разве что не до пупа, слишком откровенный. Но тут и понятно – у самой Майи грудь была едва прикрыта топиком, что болтался на тонюсеньких бретельках, да еще и распахивался спереди. И держался он на одних завязочках. А уж ткань была настолько тонкой, что не скрывала очертания груди, как и торчащих сосков. Однако снизу на ней были традиционные шаровары, на этот раз из золотистой парчи. Может, Лана тоже не отказалась бы от брюк!
– Выбирай, – велела рыжая, – да поторапливайся. Не заставляй ждать себя верховных демонов.
Хотела бы Лана поспорить, что выбирать тут не из чего, что платья одно страшнее другого, но вдруг такая апатия завладела ею, что она молча взяла первое попавшееся и принялась в него облачаться под удивленным взглядом Майи. А какая разница, если демон может запросто заставить ее раздеться или испепелить взглядом платье, а вместе с тем и ее под ним. Нет разницы, в чем представать пред его очи, если за жизнь ее тут и разменной монеты не дадут.
– Даже не посмотришь на себя в зеркало? – скептически поинтересовалась Майя.
– Не хочу, – тряхнула распущенными волосами Лана и отвернулась к двери.
Что нужно было она и так видела, а именно, треугольный вырез, открывающий ложбинку между грудей и плечи, отчего платье норовило соскочить и вовсе оголить верх. Плевать! Не перед кем тут стесняться или красоваться.
– Мы идем? – посмотрела она на чертиху.
Воспоминания всплыли незаметно, стоило им только приблизиться к двери. Вчера вечером демон выполнил обещание и рассказал ей, что нужно сделать, чтобы свободно передвигаться по замку, а не блуждать в каком-то мороке, по его же словам. Лана даже остановилась, восстанавливая в памяти слова демона, что слышала вчера сквозь призму сна и крайнего унижения.
«Морок отступает, детка, когда его прогоняешь силой духа. Представь, что тебя окружает густой туман, а ты – частица солнца, что способна развеять его. Ведь вы, люди, хорошо знаете, что такое солнце, и любите его. Так вот возомни себя им, разгорись что есть силы. Не зацикливайся на том, что видишь, а позволь себе увидеть гораздо больше. Человеческое зрение – обман, ошибка природы. Как и ваше убогое мышление. Мир не трехмерен, как вы думаете, а имеет гораздо больше измерений. Нужно только научиться их все видеть».