Падение башен

- А как насчет вас? - спросил Джон. - Почему вы все еще здесь?

- Мы прибыли как раз перед тем, как ушли последние военные. Они были в таком отчаянии, что позволили нам управляться с компьютером.

- Но почему он не выкинул вас вместе с ними?

- Это очень неточное определение, - сказала Кли. - Но он страшно одинок. Мы были единственными, кто мог дать ему над чем думать, дать то, что близко его способности управлять. Он создан для работы на определенном уровне, и его контуры самосохранения хотят, чтобы он продолжал работать на этом уровне. Теперь ему есть что делать.

Если он вас любит, не можете ли вы ему сказать, чтобы он прекратил бомбежку?

- Это не так просто. Вся его информация о Торомоне взята из ментальных схем солдат, которыми он маневрировал во время войны. Все эти солдаты были доведены специальной программой Торомона до нервоза, до психоза. Компьютеру не было нужды каталогизировать и сопоставлять всю эту информацию, и она действительно действовала на нею, как подсознательная травма. Вот он и функционирует, как психический больной.

- Продолжим аналогию, - сказала Кли. - Проблемы, которые мы с Рольфом поставили перед компьютером, имеют самое близкое отношение к психотерапии. Сравнивая ментальные схемы, он наблюдает болезненную непоследовательность, и получает большое облегчение, занимаясь моими расчетами. Просто заняв его, мы сумеем понизить его разрушительные действия больше, чем сделали военные за все время своего пребывания здесь.

- Значит, ответ только в том, чтобы найти ему проблемы для разрушения? - спросил Джон.

- Опять-таки не так просто. Кли и я работали над формулировкой этих двух проблем не один год. То, что вы обдумывали за неделю или за месяц, машина пропустит максимум за несколько минут. Сегодня мы должны закончить, и я не знаю, что произойдет потом.

Ноник засмеялся.

- Я как раз собираюсь поболтать с ним.

- Это такая вещь, которая, похоже, займет его, - сказала Кли. Послушав Вала, он займется полным звуковым и синтетическим анализом всего, что Вал скажет, и сравнит его со всеми знаниями, которые он собрал.

- Но я не останусь, - сказал Вал. - Это единственная проблема, не так ли, Кли? - он подошел к окну и открыл его. - Иногда я должен ходить хотя бы вокруг города, а то и уйти, вернуться в Город Тысячи Солнц или пойти дальше, посмотреть. Я не могу удержаться... - он внезапно шагнул из окна на дорогу исчез.

- Он прошел через Ужас, - сказал Рольф.

- Кли, - сказала Алтер, - ты тоже потеряла того, кого любила, но ты же пережила это.

- Да, я пережила это, поэтому я знаю, как это ужасно. Прошло три года, прежде чем я снова была готова встать на путь человека. В этом смысле Вал поступил много лучше: он по-прежнему пишет стихи. Но он полностью в смятении, бессмысленном, хаотичном. - Она помолчала. - В мире случайностей.

- Ты однажды сказала маленькому неандертальцу, что если осознать все факторы, то элемент случайности исчезнет, - сказал Джон.

- Вы думаете, мы не пытались говорить Валу об этом? - спросил Рольф.

- Он посоветовал предсказать следующие простые числа, и засмеялся, сказала Кли.

- А его стихи? - спросила Алтер. - Они стали лучше или хуже прежних?

- Не могу сказать, - помолчав, признался Рольф. - Наверное, я слишком близок ему, чтобы судить.

- Их стало куда труднее понимать, - сказала Кли. - Но в какой-то мере они стали проще. Они содержат гораздо больше объективных наблюдений, но значение сопоставления или воображения эмоционального тона так запутано, то ли...

- ..то ли от безумия, - закончил Рольф.

***

Вечером Джон и Алтер гуляли по темнеющей спиральной дороге. Они поднялись на верхние и оказались над всеми домами Тилфара, кроме центрального дворца. Город под ними тянулся к равнинам, а равнины к горам, которые все еще горели слабым светом радиации по зазубренным краям. Они заметили неподалеку фигуру, наклонившуюся над оградой и тоже глядевшую в город.

- Вы искали меня? - спросил Ноник. Джон покачал головой.

- "Враг" временами ищет меня, - сказал Ноник. - Я иду гулять, думаю, что убежал, и вдруг слышу голос ниоткуда, говорящий мне, что я ему нужен... - он резко засмеялся. - Это звучит дико, верно? Но я говорю о реальной вещи. - Он повернулся и сказал громко:

- Как ты чувствуешь себя сегодня, старый потомок металлических насекомых и селеновых кристаллов?

Из ночи пришел звучный голос:

- Я чувствую себя прекрасно, Вал Ноник. Но сейчас ночь, а не день. Это имеет значение?

Ноник снова повернулся к ним.

- Всякий раз догонит. С ума сойти, а? Захватил весь этот город проклятый. Пользуется индукционными полями где-то в миле ниже, чтобы сотрясать металлическую ограду в вибрации речи, так что вся ограда становится громкоговорителем.

- И он зовет тебя? - спросила Алтер.

- Он? Тысячи, тысячи мертвых людей, зажатых в миллионе транзисторов, обструганных и отполированных, сведенных в один голос - зовут меня. Этому голосу трудно не ответить. Но иногда мне хочется уйти туда, где я могу молчать.

- А еще кто-нибудь зовет тебя? - спросил Джон. Ноник непонимающе посмотрел на него, снова засмеялся, но на этот раз тихо и спокойно, и покачал головой:

- Нет. Я, видите ли, шагнул дальше Кли и Катама. Простые числа, последняя теорема Ферма, или проблема четырехцветной карты, или божественные законы - все это не имеет значения. Да, мы знаем все об исчезновении случайности, но в то же время оказывается, что мы по-прежнему, имеем с ней дело. Так что, идея случайности есть философское орудие, такое, как Бог, Абсурд, Существование, Смерть. Это не вещи, они имеют названия, какие мы произвольно даем всему: точильные орудия для лезвия восприятия, которым мы поражаем реальность.

- А как насчет твоих стихов? - спросил Джон. - Кли и Рольф не могут сказать, лучше они стали или хуже.

- А я могу, - ответил Поник. - Они лучше, чем я писал или мог бы написать раньше. И это самое ужасное, о чем я должен думать. Поэзия как и все, что делает человек, даже в этом городе, восстает против смерти. Но вы видели когда-нибудь медленно умирающее животное? В процессе умирания оно осознает, как то, что его гибель неотвратима, так и то, что оно еще живо, и его крик поднимается на октаву выше с невообразимой энергией. Это и есть мои теперешние стихи. Рольф и Кли не понимают их, потому что они мало слышали и музыки, звучащей в этом ряду... - он помолчал и улыбнулся. - А может быть, и потому, то я в самом деле безумен.