Страница 76 из 92
- Пожалуйста, поскорее, - сказала Рэра. Они медленно вышли из гостиницы.
- Ты узнала что-нибудь о Нонике? - спросил Джон.
- Угу. - В ее руках был сложенный пакет. - Некоторые его стихи. Они остались в его комнате после... - она вздрогнула.
- О чем твоя тетка хотела поговорить с тобой?
- Она хотела, чтобы я осталась тут и жила с ней.
- Понятно.
- Меня все тут цепляет, когда я не смотрю. Я даже думаю, что могла бы любить все это. Но у меня есть своя квартира и я привыкла быть у себя дома. Но в то же время я осознала, как я любила тетку.
- Знаешь, я подумал о том, что говорил насчет обычаев и морали, разделяющих людей, делающих их отличными друг от друга. Люди гораздо более схожи, чем различны. Гораздо более.
Они медленно вышли с окраины города и вернулись вместе, чтобы просмотреть стихи.
Глава 5
Голубая вода струилась по полу подвала, из угла шел запах мокрых рыбных мешков. Джеф присел на бочонок и вертел пальцами, сдвигая и раздвигая их жестом, который выдавал страх. Медленно дыша, он сидел в темноте уже полтора часа и не столько думал, сколько позволял изображениям формироваться в мозгу: девичье лицо, закрытые глаза, нитка крови изо рта. Тело, упавшее на пристани, когда темноту прорезала сирена. Окно склада, которое он разбил кулаком и порезался. Остался рубец. Здесь, подумал он, я могу сидеть спокойно. Одиночество было тягостным, но он принимал его, поскольку считал, что другого пути нет. Он снова сомкнул пальцы, пытаясь побороть страх. Когда-нибудь он, возможно, прекратит попытки, но это будет нескоро.
Мать Ренны смотрела, как сомкнулась дверь ее гостиной, за полицейским офицером, и думала: мои глаза лопнут, и я, наверное, завизжу. Может, штукатурка треснет и стены обрушатся? Она ждала, но ничего не случилось. Она подошла к видеофону и набрала номер доктора Уинтла. Он был единственным врачом в доме. Когда аппарат зажужжал, она подумала: зачем я звоню доктору? Какого черта я ему звоню?
Появилось лицо доктора Уинтла.
- Да.
Что-то в ней разорвалось, и она закричала:
- Доктор, ради бога, помогите мне... Моя дочь, Ренна, умерла.., ее... Ох, она умерла... - с ее языка с трудом сходили обрывки фраз. Что-то жгло ее губы, щеки, глаза.
- Вы, кажется, живете на втором этаже?
- Да.., я.., да...
Она задумалась, как выглядит лицо ее, но доктор уже сказал:
- Я сейчас спущусь. - И отключился.
Время шло. Время всегда идет, подумала она. А куда иду я в этом проходящем времени? Тут постучали в дверь. С истерическим спокойствием она открыла, и вошел доктор.
- Я извиняюсь, - сказала она. - Я очень извиняюсь. Я не хотела беспокоить вас, доктор. Я хочу сказать, вы ничем не можете помочь мне. Я право, не знаю, зачем вообще позволила вам спуститься...
- Не трудитесь извиняться, - сказал Уинтл. - Я вполне понимаю.
- Сейчас здесь был полицейский. Он сказал мне. Они не могли идентифицировать ее по рисунку ретины, потому что ее глаза вообще...
- Не дать ли вам успокоительного?
- Нет. Я не хочу его. Я не намеревалась вызывать вас сюда.., я.., о, доктор Уинтл, я просто хотела поговорить с кем-нибудь и первым делом подумала о докторе, не знаю уж, почему. Но я просто хотела поговорить.
- Но, может быть, вы все-таки хотите успокаивающего?
- Ох, нет. Послушайте, я подам нам обоим выпить.
- Ну.., ну, ладно.
Она достала стаканчики и зеленую бутылку, прошла в маленькую кухню, нажала педаль откидного стола и поставила бутылку и стаканчики на его каменную поверхность.
- Позвольте, - сказал доктор, подвигая ей стул. Когда она села, он обошел стол, открыл бутылку и налил. Когда она взяла свой стакан, доктор сел и выпил свою порцию одним глотком и налил снова с такой самоуверенностью, какой она от него не ожидала.
Она посмотрела на зеленую жидкость в своем стакане и сказала:
- Доктор Уинтл, я чувствую себя такой одинокой, мне хочется бежать куда-то, куда-нибудь заползти, и чтобы мне сказали, что делать. Когда умерли мои родители, я не испытывала ничего подобного...
- Говорят, что смерть ребенка... - начал доктор и закончил кивком. Может, он выпил уже третью порцию?
- Я так любила ее и, видимо, избаловала. Я посылала ее на вечера, покупала ей наряды... Все родители живут своими детьми, доктор. Так и должно быть, верно?
Она взглянула на доктора. Он наливал себе еще и виновато улыбался.
- Я, кажется, опустошаю ваши запасы. Простите меня.
- О, все в порядке. Я почти никогда не пью вина, так что продолжайте, пожалуйста.
- Спасибо.
- Пожалуй, я приму успокоительное. Мне совсем не хочется выпить.
- Прекрасно.
- Я сейчас приду в себя. Спасибо, что вы пришли, потому что я на миг почувствовала, что я не одна. Но ведь я ничего не могу сделать.
- Насчет вашей дочери, - ничего не можете.
- Это я и имела в виду. - Она встала. - Сейчас я приму ваше лекарство и лягу.
Доктор кивнул и встал, держась за край стола.
- Что с вами, доктор?
- Видно, я излишне налег на ваши запасы. - Он выпрямился и неуверенно отошел от стола. В гостиной он долго рылся в чемоданчике и наконец нашел пилюли.
- Я вам оставлю.., две. - Он покачнулся. - Сначала примите одну, а потом, если понадобится, вторую. - Он протянул ей пилюли на кусочке марли.
Она проводила его до двери и открыла ее перед ним. - Он шагнул в коридор, держась за косяк. Она нахмурилась, но постаралась обратить все в шутку.
- Не говорите своей жене, сколько времени вы пробыли здесь. Вы, наверное, не хотите, чтобы она знала.
Он медленно повернулся.
- Я, пожалуй, должен информировать вас, что это успокоительное я дал вам незаконно. Что же касается моей жены, то она не узнает, потому что не живет больше со мной. Неделю назад меня объявили отстраненным из-за преступной небрежности. Не то лекарство - кто-то умер. Ну, жена узнала и ушла от меня. Так что, мне теперь не приходится что-то скрывать от нее.
Он снова повернулся и неверными шагами пошел по коридору. Она смущенно вернулась в свою пустую квартиру.
Король смотрел на свою кузину, задумчиво трогающую дымчатый камень, который висел на серебряной цепочке, на ее шее. Петра опустила шторы у окна и повернулась.
- В чем дело, Петра?
- А именно, Ваше Величество?