Страница 39 из 92
- Я, пожалуй, возьму свою бумажку прямо сейчас, - сказал Кудряш, но Креветка лягнул его из-за угла ящика, и протянувшаяся было рука Кудряша молниеносно втянулась обратно, как спущенная пружина.
- 3 и 5, - сказал Торн. Из квадрата вылетели 3 и 5. Торн взял банкноту.
- 2 и 6, - сказал он, выбирая угол вторым броском. Вылетели 2 и 6.
Торн снова смял банкноту.
- 2 и 4.
Щелчок - 2 и 4.
Торн подождал, пока они положили последние банкноты на его широченную ладонь, а затем выложил деньги перед Когом.
- Это твои, обезьяна, - сказал оп и пошел прочь. Креветка прошипел сквозь зубы:
- Чертовски большие парни, - пробормотал он, глядя вслед стражу. - Как они ото делают? Это совершенно честная игра, а они каждый раз выигрывают. Он вдруг взглянул на Тила и улыбнулся. - Спорю, ты из материковой рыбачьей деревни.
- Верно, - сказал Тил. - Откуда ты знаешь?
- По глазам, - сказал Креветка. - Зеленые, как мои. Слушай, мы рыбаки, должны держаться вместе. Чего ради ты связался с армией?
Тил пожал плечами.
- А что еще делать?
- Это верно, - согласился Креветка. - Да, вот Кудряш, он фермер.
Кудряш, все еще думающий о своем проигрыше, проворчал.
- Какой я фермер? Я почти год провел в Адском Кот те в банде недов?
- Верно-верно, - сказал Креветка. - Знаешь, это абсолютно честная игра, клянусь желтыми локонами Ею Величества, по каким образом...
Воздух пробил удар гонга, и металлический голос ударил им в уши.
- Все новые рекруты идут к Звездному стадиону...
- Это мы, - сказал Креветка, и все они бросились к дверям.
Среди центральных зданий Тилфара, которыми быта ограничены действия рекрутов, было одно, погруженное в город, как опрокинутый пузырь. Оно могло вместить под своим куполом десять тысяч человек, но беспокойные солдаты заполнили только одну секцию.
На сияющем возвышении офицеры выглядели игрушечными. Один подошел к микрофону, кашлянул и, когда эхо прокатилось по арене, начал:
- За барьером у нас есть враг, враждебный всем принципам, которые человеческий род...
Тил сидел среди шестисот новобранцев и слушал. Затем у рекрутов было свободное время до следующего дня. Тил все еще держался с Креветкой и Кудряшом. Когда они возвращались в барак, он спросил:
- Как вообще работает эта игра? Креветка пожал плечами.
- Точно не знаю. Но почему-то обезьяны как раз не имеют шанса. Нет, игра честная, но вот они выигрывают не больше, чем один раз из десяти. Обычные люди, вроде нас с тобой, делают как надо, а с практикой выигрывают чаще. А вот эти большие парни.., просто забудь об игре, когда они поблизости. Ты разве не идешь с нами в барак? - они остановились у двери.
- Не-а, - сказал Тил, - я, пожалуй, пройдусь и посмотрю вокруг.
- Могу сказать тебе, что здесь не много увидишь, - сказал Креветка, но дело твое. Увидимся позже.
Когда Тил ушел, Креветка пошел в барак, но Кудряш смотрел вслед Тилу, исчезавшему в полутьме.
- Чего ты ждешь? - спросил Креветка.
- Слушай, какого цвета глаза у этого парня?
- Зеленого. Чуть темнее моих.
- Я тоже так думал, а сейчас посмотрел, когда мы возвращались сюда, и они вовсе не зеленые.
- А какие же?
- В том-то и дело, что никакие. Просто дыры в голове.
- Ну, черт возьми, сейчас почти темно, ты просто не разглядел.
- Видел, и клянусь, за его веками ничего не было. Просто дыры.
- Вечерний воздух вреден тебе, парень, - сказал Креветка, покачивая головой. - Входи давай, и поиграем в честную игру "бродяга".
Тил шел по темнеющей дороге, он пошел по крутому переходу с одной спиральной дороги к другой и прошел над большинством окружающих здании. Только центральный дворец был заметно выше дороги. Когда дорога завилась вокруг темной башни, он смотрел на крыши меньших зданий Тилфара.
Внизу город вытянулся к равнинам, а равнины к горам, которые все еще слабо мерцали от радиационного барьера, идущего вдоль зубчатого края. Все это было знакомо Тилу. Ртутный свет вдруг замерцал и выбелил тени на перилах. Подняв глаза, Тил увидел ярдов в двадцати другого рекрута из разведки и узнал в нем лесного стража, который прибыл вместе с ним сегодня днем. Торн увидел его и помахал рукой.
- Как дела?
- Хорошо, - сказал Тил. - Ты тоже решил прогуляться?
Торн кивнул и посмотрел через ограду. Тил остановился рядом с ним и тоже наклонился над перилами. Ветер задирал верх их рукавов и дергал открытые воротники.
- Слушай, - сказал Тил, - как ты делаешь этот фокус с игрой?
- Ты не поймешь.
- Ну да! Думаю, что пойму! Попробуй. Торн повернулся боком к перилам.
- Если ты действительно хочешь знать, то старайся думать: представь, что ты в Тороне и стоишь на тротуаре. Один из больших грузовиков Гидропоники Кошера идет вниз по улице, и мотор выключается примерно в четверти мили от конца квартала. Что произойдет?
- Покатится по инерции.
- Далеко?
Тил пожал плечами.
- Наверное, это зависит только от того, насколько он тяжел и насколько быстро ехал.
- Правильно. Но если бы ты переходил улицу, ты мог бы судить вполне точно, успеешь ли ты перейти, и даже определить место, где грузовик должен остановиться - как только увидишь, что он замедляет ход.
- Думаю, да.
- Ну, вот, и когда ты это делаешь то подсознательно решаешь задачу, для решения которой математик должен взять бумагу и карандаш, знать точно вес грузовика, скорость, коэффициент уменьшения скорости, трение, и тогда минуты через две он решит. А ты сделал это за полсекунды и с весьма неточной информацией, которую твои чувства успели собрать за долю секунды4 Тил улыбнулся.
- Да, поразительно. Но какое отношение это имеет к игре?
- Прямое. Ты и я рассчитаем и перейдем улицу, а обезьяна будет стоять на углу до тех пор, пока грузовик не остановится намертво, и только тогда перейдет улицу. Конечно, если ты научишь его математике, дашь ему бумагу, он высчитает это за то примерно время, что и всякий другой математик. Но он может просто глянуть на замедляющий ход грузовик и представить себе, где машина остановится.
- И все-таки, не вполне понимаю...
- Вот: смотри - путь, который вы, люди, точно представляете себе, только глянув на вещи, обезьяны постичь не могут, мы представляем себе вещи с одного взгляда, например, под каким углом и с какой силой бросить монету, чтобы выбить именно те монеты с дальнего конца квадрата слумата, какие мы хотим. Если ты можешь судить о направлении и скорости брошенной монеты, ты представишь себе эластичность игры и игру сил в матрице, и каким образом это сработает в конце., - Я, кажется, понял, - сказал Тил.